Индийский поход. Атаман

Не знаю уж, чем там занимался Перрон и прочие европейские наемники, но такого хаоса в походных порядках я еще не видел. Очень быстро все пришло в совершенный беспорядок: конница вклинивалась в ряды пехоты, та, в свою очередь, перемешивалась с обозом, волы рвали постромки, слоны недовольно трубили, про интервалы между отрядами тут же позабыли — шум, гам, сутолока, неразбериха…

Войска маратхов сопровождала толпа вспомогательных служб, раздутая до немыслимых пределов. Например, пушку везла упряжка волов, за ней присматривала не орудийная прислуга, а подряженный возчик. Которого в походе сопровождала семья на коляске, запряженной двумя волами и под зонтиком. За лошадьми кавалерии ухаживал специально нанятый конюх, за которым также увязалась семья на повозке. У офицеров был собственный штат слуг, и каждый работник не желал расставаться с женой и детьми. И у солдат были свои бибби — куда их девать? Только брать с собой, а значит, им тоже нужен транспорт. А еще маркитанты, походный бордель… И так далее, и тому подобное, вплоть до длинных процессий союзных махараджей и раджей попроще, которых сопровождала внушительная охрана и бесчисленная челядь со своими женами, детьми и даже слугами. Эти может даже не собирались воевать — ехали «на экскурсию». Встанут на пригорке, слуги расстелют ковры, накроют дастарханы, и можно покуривать кальяны, наблюдая, как коалиция пытается побить англичан. Или англичане союзных маратхов и казаков. Живое кино.

Дикий поезд, растянувшийся на многие версты, поднял ураган пыли. По-моему, Платов мне даже позавидовал, что я нашел повод свалить подальше от этого безобразия. Ему-то далеко удалиться от Холкара и Синдии не светило — не поймут!

Как только оторвались от основных сил на полдня перехода, свистнул Кузьме:

— Доставай!

Наш великан в отряде пользовался бешенной популярностью. Гуркхи смотрели на него как на божество, саланги непременно называли пахлаваном, а рохиллы — джетти, то есть индийским борцом, выполнявшим иногда по совместительству обязанности палача. Но нет, Назаров никаким катом не заделался, а был мною назначен знаменосцем. Еле-еле уговорил — от верблюдов великан ни в какую не хотел уходить. Но за долгие месяцы похода персы-лаучи уже попривыкли действовать самостоятельно, перестали бояться фальконетов и научились из них палить, так что в особом присмотре и в зуботычинах не нуждались. Договорились с ним так: на марше он впереди, рядом со мной на бактриане, а в бою — при зембуреках."

"Назар вытащил длинный сверток-чехол, вытащил из него знамя на крепком древке, развернул и гордо задрал ввысь. Между небом и землей, высоко в воздухе, заполоскал черный стяг.