Похмелье

Кто знает, возможно, когда мы узнаем друг друга получше, у нас появится намного больше общих тем?

Женщина хмыкнула, подошла к дочери, полностью игнорируя ее мужчину:

- Ты можешь на меня рассчитывать, курочка. Чтобы ни случилось, я всегда буду рядом. Если тебе понадобится помощь, или деньги, или… что угодно! Ты только скажи, хорошо?

Юлькины глаза повлажнели, она невольно хлюпнула носом и смущенно прошептала:

- Для начала просто завари этот мерзкий чай с ромашкой… Пока я схожу в туалет.

Судья кивнула. Нехотя выпустила дочь из рук и подошла к веселому оранжевому чайнику, послушно исполняя ее просьбу. Олег полез в шкафчик, достать сахарницу и вазочку с печеньем. За спиной раздался приглушенный шепот:

- Даже не надейся, что тебе удалось меня одурачить! Может, ты и хочешь использовать мою дочь, как инкубатор, но я-то знаю, что сама она тебе и даром не нужна!

Олег спокойно развернулся, ловко сгружая все на стол:

- Вы ошибаетесь. Я люблю Юлю.

- Твои слова такие же фальшивые, как и ты сам.

- Повторяю, Вы ошибаетесь. И когда-то вам придется забрать свои слова назад.

- Когда рак на горе свиснет! – рявкнула Нина Васильевна, нацепив на лицо улыбку – Юлька вернулась в кухню.

- Мам, ты опять? – вздохнула та.

- Нормально все, малышка. Ты с медом чай будешь?

- Подожди… Сначала меня проводи, – попросила Нина Васильевна.

Девушка нерешительно глянула на Олега, который как-то сразу понял, что она не хочет оставаться с матерью наедине, из опасений, что та снова примется чернить мужчину. У него даже от сердца отлегло. Значит, не разучился он Юльку читать. Понимать с полувзгляда. Значит, и со всеми остальными непонятками разберутся. Рано или поздно.

- Да, не будет больше лекций. Пойдем…

Пока Юля провожала мать, Олег успел накрыть на стол.

- Ну, вот. Опять ты все сам…

- Ну и что, Юль? Мне не трудно. А тебя тошнит, и совсем не до того.

- Никакая из меня хозяйка, – зашлась девушка в приступе самобичевания. – И вообще… Прости меня за мать…

- Ну, ты что, Юлька? Ну-ка, иди сюда…

Олег усадил любимую на диван, и обнял за плечи. Погладил шелковистые волосы, поцеловал за ухом:

- Ты не должна за нее извиняться. Она просто волнуется за тебя. Это естественно.

- Она наговорила тебе кучу гадостей. И все эти несправедливые обвинения…

- Вполне справедливы, если посмотреть на них под другим углом. Она права – я недосмотрел. Я не женился. Я много чего не сделал из того, что должен был!

- Если бы я прислушалась к твоим словам, и рассказала ей обо всем сразу, тебе бы не пришлось слушать все эти оскорбления.

- Или, если бы ты вышла за меня. Юль… Давай поженимся, а? Ну, несерьезно это все, правда… Мне же не двадцать лет – жить без всяких обязательств.