Похищенная викингом

Собравшиеся женщины украдкой поглядывали на Эльфвину, ведь такие слова можно считать изменой, особенно когда король один, и он здесь.

«Короли всего лишь мужчины, верно? — сказала Эльфвина, подходя ближе, чтобы помешать рагу. Всем своим видом она постаралась дать понять, что не видит ничего крамольного в словах кухарки. — А какой мужчина не хочет думать, что он единственный?»

Все женщины громко рассмеялись, и отношение их к незнакомке сразу стало заметно более теплым. Вскоре Эльфвина уже удивлялась, как обходилась без такого общения все прошедшие годы. Раньше находящиеся рядом женщины были ниже по положению, она ни с кем не могла общаться на равных. Похожая на них, но все же другая. Все знали, что рано или поздно ее призовет матушка, и она сядет рядом с ней на постаменте. Вспоминать же о последних шести месяцах вовсе не хотелось, тогда она была занята только тем, что отбивалась от советников, навязывающих каждый свое мнение, и женихов, мечтающих о троне. Здесь же она была обычной женщиной, парой рук, которым всегда найдется применение.

Даже утром, стоя у шатра, она еще ощущала приятную легкость в душе оттого, что здесь ее никто не знает, поэтому открыто улыбнулась мужчине.

— Пойдем со мной, — велел он, и, приглядевшись внимательнее, Эльфвина узнала в нем одного из людей Рагналла.

Он был рядом с королем, когда Торбранд привел ее в залу. Этот человек стоял у самого кресла, и его взгляд, вперившийся в нее, говорил, что он испытывает откровенную неприязнь. Впрочем, в этом он ничем не отличался от остальных приближенных. Позже она не обращала на него внимания, как и на остальных, среди которых определенно не было того, кого стоило больше всего опасаться.

По-настоящему она боялась лишь одного норманна, и это был не Рагналл, безусловно, обладающий значительной властью и силой. Это был тот, который утверждал, что женится на ней. Сегодня.

Всю жизнь ей приходилось следить за соблюдением правил, выражением лица, каждым жестом и словом, но сегодня она будто забыла все, что умела. Как ей сдержать свои чувства, когда они готовы сожрать ее, как страшное чудовище из сказок, о котором она слышала в детстве от скальдов в покоях матушки. Она не представляла, как бороться с самой собой, пожалуй, с чудищем было бы справиться легче.

Эльфвина кивнула и пошла за мужчиной без опаски. Он повел ее в сторону от места, откуда доносились крики дерущихся воинов, подальше от грубых мелодий, которые исполняли их мечи и напоминали об элегиях, звучащих у погребальных костров, и так будет во все времена.

Они дошли до конца деревни и дальше через поле к границе леса. Деревья с голыми темными ветками походили на призраков, они тянулись к бледному небу, к свету.