Похищенная

 — Через два акрона мы должны быть на приеме. Я прикажу Стелле, чтобы она помогла тебе подготовиться. И, если хочешь, — тут он запнулся, будто эти два слова дались ему неимоверным трудом, — она принесет тебе что-то перекусить. В каюте я не могу использовать свои способности.

— Да… перекусить не помешает…

Инга медленно села, придерживая ткань на груди и не спуская с мужчины удивленного взгляда. Нет, не так она представляла себе свое пробуждение.

— Что-то не так? — он сделал шаг в ее сторону.

— Твое лицо… — она нахмурилась, — что с ним? Ты выглядишь странно…

— Я могу включить защитный экран, — он потянулся к виску.

— Нет! — возглас был слишком резкий. Теперь уже в ледяных глазах Алларда возникло легкое удивление. — Не надо! Мне нравится смотреть на тебя… ты красивый мужчина. Только… я не знаю, как это сказать, но в твоей красоте есть что-то пугающее…

Она улыбнулась, чтобы смягчить свои слова. Но улыбка вышла бледной.

Аллард пару минут молча смотрел на нее ничего не выражающим взглядом. И Инга постепенно начала понимать, что с ним не так. Его лицо было статичным. Что бы Аллард ни говорил, что бы ни делал — на его лице не отражалось ни единой эмоции. Это была еще одна маска, только из плоти.

Наконец, он разжал плотно сжатые губы.

— Я позову Стеллу…

— Аллард, — Инга потянулась к нему. — Ты не хочешь поговорить?

— Меня ждут дела.

— Они подождут. Я думала… после того, что произошло между нами, ты изменишь свое отношение. Или я все не правильно поняла?

Лицо адмирала оставалось застывшим, но его сияние немного усилилось, нити амуэ зашевелились, будто чувствуя что-то.

— Я знаю, о чем ты, — заговорил он изменившимся голосом. И Инга услышала в нем неуверенность. — Но это долго объяснять, а времени у нас нет.

Он уже хотел сделать шаг к дверям, но не успел. Вскочив на ноги, Инга схватила его за руку. Это прикосновение будто запустило цепную реакцию. Лицо тарианца вспыхнуло ослепительным светом, заставив девушку на секунду зажмурить глаза, а в следующий момент он уже сам прижимал ее к своему телу и его губы искали ее. Сквозь лихорадочные поцелуи, которыми он осыпал ее лицо, Инга услышала жаркий шепот:

— Ты хоть представляешь, что со мной делают твои самые невинные прикосновения, моя маленькая арайя?! Что я испытываю в этот момент? Ты награда моя и погибель. Я должен был держаться от тебя как можно дальше, но не мог, и теперь это сводит меня с ума.

— Что «это»? Объясни!

— Я не могу! Этого не случалось уже тысячи лет. Мы с детства добровольно отказываемся от эмоций — эта наша плата за силу. И теперь я не знаю, что с ними делать. Не знаю, чем все это может грозить. Ты каждый раз будто открываешь во мне плотину, и то, что я пытаюсь сдержать, накрывает меня с головой.