Похищенная

Воздух был наполнен лишь стонами, звуками поцелуев и ласк.

Инга помнила, как он вошел в нее. На этот раз боль уже не пугала. Она была чем-то жизненно важным, как воздух. Она очищала и отрезвляла. Она была платой за новую жизнь.

Вцепившись в плечи Алларда, влажные от выступивших капелек жемчужного пота, она прогнулась, с протяжным стоном принимая его в себя. Обхватила ногами за бедра, желая стать еще ближе, и ее тело покорно подхватило его движения.

Они задвигались в едином ритме, дополняя и отвечая друг другу.

И в тот момент, когда она уже готова была сорваться с вершины, он сжал ее виски, вынуждая открыть глаза.

Подчинившись, Инга увидела над собой искаженное страстью лицо тарианца. Амуэ превратилась в раскаленные добела нити, которые двигались, переплетались и жили собственной жизнью на его теле. А в глазах, похожих на два прозрачных осколка льда, полыхало безумное пламя. И, казалось, это пламя разрушит каждого, кто посмеет встать у него на пути.

— Арайя, — его хриплый голос врезался в ее сознание, — посмотри мне в глаза. Я хочу знать, что ты чувствуешь.

— Зачем? — шепнула она припухшими губами.

— Чтобы чувствовать это вместе с тобой.

— Тогда назови мое имя.

Это было ее условие. Она согласна капитулировать только так.

Ему пришлось сделать усилие над собой, чтобы пойти на уступку.

У ливарри нет имени. Она никто — тень жены, сидящая по левую руку от мужа. Ее единственное предназначение — дарить наследников благородной чете.

Но в этот раз все было не так. Что-то сломалось в четко отлаженном механизме, действовавшем уже тысячи лет. И эта девушка оказалась той самой песчинкой, которая стала всему виной.

— Ин… га, — прохрипел он, с трудом удерживая себя на краю. Земное имя давалось ему с трудом. — Ин-га…

Это была ее маленькая победа.

Их накрыло одновременно. Яркая вспышка ослепляющего света прошила тела, заставляя закричать от боли и острого удовольствия. И в этот момент они чувствовали друг друга, как самого себя.

А потом, измученные и ослабевшие, они лежали, не разжимая объятий. И запоздалое раскаяние было последним, что почувствовала Инга перед тем, как провалиться в глубокий сон.

Аллард еще долго не мог уснуть, думая о завтрашнем дне. Точнее, если верить часам, это было уже сегодня. И сегодня им обои предстояло новое испытание. Оно его беспокоило. Но это было беспокойство не за собственную жизнь, а за девушку, которую он сделал своей.

Он думал, что такого уже не бывает.

То, что произошло между ним и Ингой, было не ново. Его каста давно утратила эту способность — полное единение со своей половинкой. Но сегодня, соединившись телами, они на мгновение стали едины и чувствами. Такого не случалось среди амонов уже тысячи лет.