Погружение в отражение

– Пожалуйста, дайте мне спокойно напечатать постановление.

Тут в кабинет вошел милиционер и доложил, что мальчика-свидетеля нигде нет. Он вчера не ночевал дома, встревоженные родители уже обращались в районное отделение, но там их отфутболили, предложив подождать три дня, пока мальчик нагуляется и сам вернется.

Ирину затошнило. Наверное, она изменилась в лице, потому что Лестовский быстро налил воды в чашку и подал ей.

А если мальчик мертв, и виновата в этом она?

Конечно, Ижевский не может допустить, чтобы парень появился в суде. Он совсем еще ребенок, и даже будь патологическим лгуном, все равно проговорился бы на свидетельском месте. Его показания не вызвали бы доверия, за ниточку бы потянули, и на другом конце, вот сюрприз, обнаружился бы кто-то из верхушки НПО или сам Ижевский.

Остается надеяться, что свидетеля просто где-то спрятали. Очень хочется в это верить, потому что иначе она всю жизнь не простит себе, что догадалась слишком поздно и не проигнорировала ходатайство адвоката.

Ирина выгнала Лестовского из кабинета.

– Пожалуйста, скажите товарищам из отделения милиции, что пора начинать оперативные мероприятия, – глухо сказала она милиционеру, – мальчик был ключевым свидетелем в нашем деле, и то, что он исчез накануне дачи показаний, не может быть простой случайностью.

Милиционер умчался, а она встала и налила себе еще воды. Сердце колотилось, во рту пересохло. Человек погиб, потому что она опоздала, сообразила слишком поздно.

Теперь нет у нее другого выхода, кроме как дойти до конца."

"Быстро напечатав постановление, в котором наверняка наделала ошибок от волнения, Ирина растерялась. Парня нет, опрашивать некого. Можно сворачивать на сегодня и отправлять Еремеева к врачу. Завтра с утра показания невролога, прения и приговор. Хорошо бы Алла вообще отказалась от обвинений в свете новых обстоятельств, но она не возьмет на себя такую ответственность. Придется решать, а как? Владлен Трофимович станет артачиться до последнего, да и у нее нет полной уверенности.

Вдруг все вранье? Вера Ивановна закрутила с Сухофруктом, и… И что? Трюк с сушками Ирина придумала сама, спонтанно, но с другой стороны, откуда у деда такие глубокие познания в медицине? С ходу заметил симптом, с ходу определил болезнь. Он ведь шофер на «Скорой», а не врач.

Непонятно.

А сам Еремеев? Это каким надо быть идиотом, чтобы молчать о своем физическом недостатке, который обеспечивает алиби? Ладно, Ижевский тоже не светоч разума, он думал, что сумеет так прикопать увечье в деле, что оно никогда не всплывет, и ведь получилось почти, только Алексей Ильич общался не с одним лишь следователем. Он был на стационарной экспертизе, где, кстати, в обязательном порядке проводится неврологический осмотр.