Погружение в отражение

– Павел Михайлович, если я откажусь от крючкотворства, как советует автор статьи, которого будем считать анонимом, то ступлю на территорию самоуправства, – процедила она, – приговор должен быть подкреплен доказательствами, чтобы у вышестоящих инстанций не было оснований отменить его. С этим вы, надеюсь, согласны? Думаете, Верховный суд утвердит приговор, в котором мое внутреннее убеждение зародилось из воздуха? Тоже, между прочим, будет повод для статьи в газете. Дальше, если вы снимете меня с дела, то придется все начинать заново, и процесс затянется еще сильнее.

– Это единственное, что меня останавливает.

– Сегодня все решу.

Председатель хмуро посмотрел на нее:

– До выходных, – буркнул он.

– Хорошо, до выходных.

С ненавистью взглянув на холеную и раскормленную физиономию Лестовского, Ирина отодвинулась от него подальше, почти прижавшись к ноге Сухофрукта.

«Ладно, после приговора ты у меня узнаешь, как пасквили писать, – подумала она, надеясь, что Владлен Трофимович прочел все, что надо, в ее презрительной улыбке, – может, до суда не дойдет, но в твоих журналистских кругах я тебе жизнь подпорчу, не сомневайся».

Она храбрилась, чтобы скрыть от себя самой леденящий страх – если в ход пошла такая тяжелая артиллерия, как советская печать, то ставки очень высоки, и голова какой-то там судьи ничего не значит."

"Проще всего решить, что она ничего не решает, вынести обвинительный приговор и передать дело в вышестоящие инстанции. Пусть там рассматривают настоящие судьи, а не такие бессильные дуры, как она. Ее совесть чиста, а для Еремеева продолжается лотерея. К какому судье попадет, в каком тот будет настроении, захочет ли вникать…

Явка свидетелей оказалась серединка на половинку. Сосед-даун в первых рядах подскакивал от нетерпения, а его опекунша сидела со слегка недовольной миной и толстеньким томиком под мышкой. Ирина подсмотрела: «Черный консул», макулатурное издание. Она тоже выкупила эту книжку и начинала читать, но показалось скучноватым.

Справку из ГАИ, что у Еремеева нет водительских прав и транспортных средств, тоже принесли, зато комсорг не явился, как и парнишка, подвергшийся нападению одноглазого человека.

Отсутствие Ижевского тоже нисколько ее не удивило.

Можно ли судить без их показаний? Вот «Ленинградская правда» считает, что можно. Судье достаточно внимательно посмотреть в глаза подсудимого, в данном случае в единственный глаз, чтобы понять, что он виновен. А всякие там свидетели и улики – это крючкотворство, пережитки прошлого, которые должны кануть в Лету вместе с проклятым царизмом.