Погрешность

Когда сегодня в ее палату пришла Талашина, Никольская подсознательно знала, чего ожидать. Унижений и насмешек. Света не та, кто будет жалеть или хотя бы останется в стороне, она будет бить по больному, изощренно, наблюдая за твоими мучениями.

Ее первой фразой ствло: «Прости его, он не сможет быть с тобой. Ты и сама должна это понимать», ее взгляд коснулся Улькиных ног, и она все поняла. Все до последней капли. После был рассказ о долге, о том, как Громов ей помогает, из кожи вон лезет, чтобы Талашина осталась жива и невредима. Дальше Улька слушала эту речь сквозь густой туман, он окутывал ее тело и утаскивал в пучину страхов. Слишком глубоко, чтобы выбраться самой.

— Это все, что она рассказала? — переспросил Громов, встряхнув Ульяну.

— Да.

— По ее словам, я делал все ради нее?

— Да.

— Я делал это ради тебя. Та машина сбила тебя не случайно. Это было предупреждение.

Степан сглотнул и отвел взгляд.

— У Талашиной не было денег, а я имел глупость послать ее, когда она пришла за помощью. После нашей с ней беседы она перевела все стрелки на меня. Рассказала им о тебе и о том, что если они хотят денег, то за тебя я достану все, что им нужно.

Ульяна затаила дыхание. Громов все говорил, говорил, но она лишь смотрела ему в лицо, пыталась отыскать его взгляд, который он целенаправленно отводил в сторону.

В какой-то момент ее пальчики обвили его запястье, но так и не сомкнулись. Степан посмотрел на ее жест и вновь отвернулся. Ему было чересчур мерзко от всего произошедшего, теперь он не мог смотреть ей в глаза, как раньше. Чувствовал себя недостойным. Слишком много боли случалось в ее жизни, когда он в ней появлялся.

— Значит, она мне соврала? — Никольская робко улыбнулась, а чуть позже подалась вперед, обхватывая Громовскую шею ладонями. — Я не должна была ей верить, не должна.

— Ульяна, — Степан скривился, намеренно резко отрывая ее от себя, — ты меня слушала вообще?

— Слушала. Не каждый бы стал продавать свой бизнес ради той, с кем жил две недели, Громов. Даже из-за угрозы жизни.

— Ульян, — мужчина покачал головой, неотрывно смотря в ее синие глаза, зрачки которых расширились.

— Мама сказала, что на следующей неделе меня перевозят в Германию, врачи дают очень жизнеутверждающие прогнозы.

— Я знаю, я говорил с твоими родителями.

— Ты полетишь со мной?

— А ты этого хочешь? После всего?

— Очень. Ты очень мне там нужен, Степа. Ты всегда был мне нужен. Я люблю тебя, сколько себя помню, не отталкивай больше, не надо. Я просто не смогу со всем этим справиться без тебя.

— Сможешь. Ты можешь гораздо больше, чем думаешь, завтра закажу себе билет.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты рядом.