Погрешность

Ульяна дрожит, ее влажные волосы рассыпаны по плечам, груди, ладони крепко прижимаются к его шее. Волнение зашкаливает, она так близка к этой грани, к чему-то запретному до этой ночи. Оголена как электрический провод. Она не стесняется своей наготы, скорее наоборот. Никольская чувствует его взгляд даже здесь, в абсолютной темноте, когда все эмоции обострены до предела. Он смотрит на нее страстно, с неподдельным обожанием. Она сводит его с ума. Она и сама уже давно рехнулась. Каждое его прикосновение пробуждает в ее теле приливы неконтролируемых желаний, когда низ живота стягивает крепким узлом, а инстинкты становятся поистине животными.

Громов усаживает ее сверху, включает свет. Неяркий, приглушенный желтый свет. Ее изящное тело отбрасывает на стену тень с ярко выраженной тонкой талией. Его большие ладони проходятся по спине, притягивают к себе. Ее тугие соски трутся о его футболку, которую он мгновенно снимает. Прижимается к ней крепче, кожа к коже. Где-то на грани безумия. Степа целует ее губы, его язык минует ровные зубы, погружаясь глубоко в ее рот. Ладонь придерживает голову. Ульяна ерзает, не специально, ее широко разведенные бедра способствуют тому, чтобы нежная, возбужденная кожа между ними так болезненно сладко скользила по ширинке мужских джинсов.

Громов отстраняется, совсем немного, рассматривает ее лицо до мельчайших деталей, словно видит впервые. Костяшки пальцев поглаживают девичью щеку, спускаясь к шее, ниже, зажимая между собой чувствительный сосок. Отпускают, разводя возбужденные складочки, тем самым срывая с Улиных губ стон.

Большой палец надавливает на клитор, потирая его, указательный погружается в узкое лоно, медленно, Громов добавляет еще один. Она стонет, царапает плечи короткими ноготками, касаясь своей губы. Эмоции на грани, самом пике удовольствия.

Она красивая, невероятно красивая. Залившиеся румянцем щеки, чувственные губы, идеальные изгибы тела.

Эти дни выдались бешеными, злость смешалась с похотью. В ту ночь в отеле она прилично выбила его из колеи, совершила отнюдь не позволительную вещь, сбежала. Хотелось поймать эта маленькую стерву и хорошенько вправить мозги. А сегодня увидел ее в травме и чуть крышей не поехал. Испугался. Как-то чересчур сильно, когда нечем дышать, понял, что не отпустит. Больше ни за что ее не отпустит. Нет. Просто не сможет. Он так долго сходил по ней с ума, отгонял абсолютно все мысли о возможности хоть какой-то близости, а сейчас сорвался. Окончательно. Бесповоротно. Она будет его, с ним.

— Расслабься, — шепчет в губы, поглощая их в неистовом поцелуе, чувствует, как сжимаются ее мышцы, а стоны становятся громче."

"Ульяна льнет к нему, сильнее вцепляясь в мужские плечи, и, отпустив себя, летит в пропасть удовольствия.