Пограничники Берии. «Зеленоголовых в плен не брать!»

– Тоже бандеровцы поработали? – спросил Зелинский.

– Ну что вы, товарищ политрук. Их сотни лежат. Немцы наступали. Распухшие, воронами поклеванные, без оружия, а вот обувь, наверное, местные сняли.

– Сотни, – недоверчиво покрутил головой Зелинский. – Вас послушать, полки разгромленные лежат.

– Ну, это вам судить, – недовольно буркнул сержант. – Мы доложили что есть. И четверых товарищей в бою потеряли.

– Осторожнее надо, – только и нашел, что ответить, политрук, который в разведку отродясь не ходил и мало представлял рискованную работу разведывательных групп, где слово «осторожно» часто граничит с нерешительностью и даже трусостью.

Две другие группы благополучно исследовали возможный маршрут движения километров на пятнадцать вперед. Хороших новостей они также не принесли. Наступления Красной Армии нигде не наблюдалось. Порой раздавалась отдаленная перестрелка, но, скорее всего, прорывались из окружения на восток такие же группы.

Единственное, что слегка поднимало настроение, разведчики из двух групп видели следы боев, несколько сгоревших немецких танков и автомашин. В одном месте наткнулись на немецкое кладбище – с полсотни березовых крестов, аккуратные таблички и надетые сверху каски.

Тем временем проснулись Федор Кондратьев и Николай Мальцев. Подрыв вражеского танка не прошел для них бесследно, оба еще не отошли от контузии, но стали собираться к себе.

– Может, поедите сначала? – спросила медсестра Ольга Голубева.

Оба дружно кивнули. Досталось по несколько ложек жидкой каши с волокнами тушенки и кружке горячего чая. Пришла военврач Руденко, курила, глядя на обоих бойцов (больше на Кондратьева). Предложила:

– Ты, лейтенант, мог бы еще отлежаться, крепко тебя приложило."

"– Меня Федором зовут, – отставив пустую кружку, сказал Кондратьев. – А моего дружка Николаем. Оба один танк взрывали, но не слишком рассчитали.

– Наслышаны, – кивнула медсестра. – Если бы не вы, понаделал бы он делов.

Глаза военврача снова встретились с глазами Кондратьева. Федор кашлянул.

– Хорошо тут у вас, но треба до хаты.

– Выберешь время, зайдешь. Глянем еще раз твою голову, – сказала вслед Наталья Викторовна.

Мальцев заметил:

– Федор Пантелеевич, а на тебя врачиха глаз положила. Точно скажу.

– Красивая баба, – помедлив, отозвался Кондратьев. – Только какая тут любовь? Скоро опять двинем. Всю ночь идти, да и днем тоже. Быстро наши убегают, не догнать.

Рота Журавлева чистила оружие, подсчитывала патроны. Запас после ожесточенного ночного боя был скудный. Неполная лента к «максиму», по полтора диска к двум пулеметам «дегтярева», к винтовкам по три-четыре обоймы. Автоматы ППШ и ППД, гордость заставы, были практически пустые.