Пограничник. Том 3: Шамабад должен гореть!

Потом тронул свой гладковыбритый подбородок и покивал.

— Да, в словах Селихова есть смысл.

— А что касается вашего довода про особый отдел, — продолжал я, обращаясь уже к замполиту, — если, чтобы предотвратить нападение на заставу, нам придется пободаться с особистами, то это совсем небольшая цена, товарищ лейтенант.

Пуганьков поджал губы. Потом тяжело и мрачно вздохнул.

— Все ваши слова — только домыслы, Селихов.

— Как и ваши, — тут же ответил я. — Я хочу сказать, что домысли «за» и «против» легко строить, поддерживая обе точки нашего зрения. Правильнее всего будет немедленно отправить документ в отряд.

Пуганьков сделал на миг очень удивленное, даже какое-то обиженное лицо. Взглянул сначала на Тарана, потом на Черепанова. Он будто бы искал у них одобрения именно своего мнения. Однако, не найдя его в их глазах, он попытался оправдаться:"

"— Моя задача — политическая и воспитательная работа с личным составом. Я чувствую ответственность за парней. Я не хочу, чтобы особый отдел мурыжил их попусту. Потому лишь предлагаю не строить поспешных выводов. А вдруг вся эта свистопляска с запиской не стоит и выеденного яйца?

В глазах Пуганькова мелькнул мимолетный страх.

Тогда я все понял. Он боялся, что Шамабад, на который он перевелся только что, действительно сожгут. Боялся и подсознательно отрицал любую возможность налета на заставу. Ему было проще верить в собственные сказки, чем в то, что душманы и правда решаться напасть на советскую пограничную заставу.

Я даже не исключаю, что для этого человека стало полной неожиданностью, что его отправят на какую-то глухую заставу Афганской границы. Скорее всего, он этого и не хотел. Не стремился работать в полях. А теперь просто боялся здесь погибнуть.

— А если это правда? — Нахмурил я брови, — что тогда? Вы готовы, что из-за ваших сомнений, те самые парни, за которых вы радеете, сложат головы?

— Я… Ну… — Пуганьков растерялся. Зрачки его глаз обеспокоенно забегали.

— Я свяжусь с отрядом и обо всем немедленно доложу, — решился наконец Таран, не дав договорить замполиту. — Наша задача — передать информацию. А они там пусть сами разбираются. Если уж Шамабаду правда угрожает опасность, мы будем к этому готовы. А может быть — сможем предотвратить. Всем спасибо. Все вы свободны.

С этими словами Таран потянулся было к телефону, чтобы позвонить в отряд, однако аппарат зазвонил сам. Таран снял трубку.

— Да? Товарищ подполковник? — Нахмурился он, — здравия желаю. Да. Я слушаю. Что планируется?

Лицо шефа ожесточилось. Выражение стало холодным, словно камень.

— Приедете лично? Сегодня? Понял. Есть.

Минут через сорок, когда я шел в питомник, то встретился с Тараном, курящим у входа в здание заставы.

— Саша, — окликнул меня Таран, — можно тебя на минутку.