Пограничник. Том 5: Охота на "Черный аист"

Но вечером давай поболтаем с тобой.

Уткин сделал задумчивое лицо.

— Ну… Ты же знаешь, если что, я, как пионер. Всегда готов.

Маленькая моя хитрость сработала. Конечно, я знал, что Вася может поговорить со мной по душам, если захочет. Но вот если упрется, из него клещами ничего не вытянешь. А тут, думается мне, упрется.

Я уже догадывался, что у него за беда. За эти месяцы нашей с ним службы я узнал Васю хорошо. Уткин был из тех, простых и добрых людей, что никогда не откажут в помощи другу, но с большим трудом принимают чужую помощь.

Чего только стоил тот случай, когда Уткин просил меня написать за него письмецо его подружке. Да он тогда чуть не лопнул от смущения. Бедолага буквально через колено себя ломал. И я это видел.

А тут все серьезней.

Мне казалось, что Васю мучает чувство вины. Серьезное. Однако совершенно беспочвенное. А нет ничего хуже, если человек себя за просто так, без всякой причины, в чем-то винит. Тогда он может наделать много глупостей. Навредить и себе, и другим.

А учитывая, что мы тут все, не на свежем воздухе «отдыхаем», а стережем Границу, любая глупость может выйти нам боком. Случай с Климом Вавиловым — прямое подтверждение моим мыслям.

Понравилась девчонка, а из-за этого сколько людей поплатилось, кровью, потом и здоровьем. Потому и с Васей рисковать я не стал. Вместо этого решил заманить его на серьезный разговор, под предлогом того, что мне нужна его помощь. Уж тогда-то я Васе вправлю мозги. Облегчу ему душу.

— Ну, — улыбнулся я Уткину, — тогда пойдем на заставу? Парни тебя очень рады будут видеть.

Мы потопали к воротам, и по дороге, Вася вдруг сказал:

— Ой! А я ведь совсем забыл! Я ж тебе что-то привез! Пойдем скорее к моей сумке!

Вася ускорил шаг и подобрал свой, валявшийся у дороги баул. На весу стал в нем рыться.

— Вот! — Похвалился он, достав и протянув мне небольшого размера наполненный чем-то кожаный чехольчик.

— Что это? — Улыбнулся я.

— А ты глянь, — Вася тоже разулыбался. — Эт я, когда в Душанбе был, на базаре познакомился с одним приезжим уйгуром. Мужик оказался что надо. Вот я у него тебе гостинец и прикупил.

Отказаться — значило обидеть Васю. Ну и обижать я не стал. Вместо этого принял подарок.

Чехольчик оказался на удивление увесистым. Я попытался вытряхнуть из него содержимое, но не смог. Пришлось доставать пальцами. Наконец, я извлек небольшой складной нож явно ручной работы.

— Вот те на, — удивился я.

— Нравится? — Спросил Вася, с какой-то надеждой, заглядывая мне в глаза.

Перочинный нож оказался довольно крупным. Черная, на латунной раме рукоять с накладками из рога, формой напоминала сапожок, украшенный вязью в растительных мотивах.

Когда я открыл лезвие за ногтевой зацеп, оно оказалось аккуратным, со вздернутым острием и было полировано прямо-таки в зеркало.