Пограничник. Том 3: Шамабад должен гореть!

Оно заключается в тайной и тщательной подготовке.

— Я все же считаю, что сначала нужно провести агитацию в бандформировании. Поговорить с главарем, — стоял на своем Стоун.

— Это само собой, — улыбнулся Саид. — Но я настаиваю на том, что ключевым остается тайная и всеобъемлющая подготовка. Все остальное приложится. Тем более, методику пропаганды я знаю. Поднять моджахеддин будет несложно, учитывая их высокую мотивацию и особое отношение к вере и кровным узам. Повторюсь: средства важнее.

— Что ж, — вздохнул Стоун, поразмыслив с минуту, — излагайте.

* * *Я подбросил дровишек в черную от многолетней сажи топку.

Офицерские жены уже пропарились, выкупались, но все еще отдыхали в раздевалке предбанника.

Мы с парнями, в свою очередь, тоже решили погреть молодые кости в бане. Шеф был не против, а потому я захотел подкинуть еще дров, хорошенько протопить парную.

Подцепив петлю горячей дверцы палкой, я прикрыв топку. Когда встал от нее, услышал какой-то странный грохот.

За баней, к ее задней стенке прильнул дровник, расположившийся под навесом. Он пролег вдоль всей бани, и странный звук послышался как раз оттуда.

Я напрягся. Стал чутким, словно волк на охоте. Медленно зашагал к дровняку. Когда заглянул за угол, увидел превеселую картину.

Связист Тимощук сидел на дровах. Он прижался к стене с видом прячущейся от кота мыши, а лицо его, искаженное настоящим ужасом, было обращено ко мне.

Немного выше, над головой связиста, светилось узенькое оконце раздевалки, которое вставили почти под самым потолком.

Я кривовато улыбнулся, сложил руки на груди.

— Ну че, красиво?

Остолбеневший Тимощук не произнес ни слова. Только смешно мигнул своими большими от изумления глазами.

— Слазь давай, — сказал я.

— Да я… Я это… Мимо проходил… — бестолково пробурчал Тимощук.

— Ты давай, дуру не гони. Слазь, говорят.

Связист виновато, громыхая рассыпавшимися под его ногами поленцами, спустился с дровника. Застыл передо мной.

— Да я там ниче такого и не видал…

— Ага. Скажи спасибо, что я, а не кто из начсостава тебя тут застукал. А то голову тебе открутили бы.

Видимо, мои слова нарисовали в тыковке Тимощука очень яркую картину того, как шеф или новый замполит, очень живописно и с особым пристрастием, откручивают ему голову.

— Ты только не выдавай… — промямлил радист.

— Нужен ты мне, — хмыкнул я, — но имей в виду, если еще раз тебя сегодня вечером возле бани увижу, с дровника за шкирку стяну.

— Понял. Все понял, — примирительно поднял руки Тимощук, — вопросов не имею.

— Дуй давай отсюда.

Радист было собрался уходить, но я его остановил, взяв за рукав.

— И варежку про голых офицерских жен не разевай. Понял?

Щуплый Темощук сглотнул слюну. Торопливо покивал.

— Ну и хорошо.