Пограничник. Том 3: Шамабад должен гореть!

Позволил ему обнюхать пограничную тропу, а еще свою, собачью. То есть — тропу инструктора.

— Я даже не знаю, — сказал Стас, давая подкурить радисту Гамгадзе, — скучно стало на Границе. Духи сидят там, у себя. Притаились. Носа не кажут.

— Скучно? — Посмотрев на Стаса, я вопросительно приподнял бровь, — попросись на кухню, Гие помогать. Он тебе скучать не даст.

— Чур меня, — наморщил нос Стас.

— Не, генацвале. Не вижу ничего скучного, — пробурчал Гамгадзе. — Я только с правого фланга вернулся. Три дня мы в горах сидели, в рабочей группе. Заставская койка после палатки, мне, ну как красивая мягкая женщина. Не нарадуюсь. Кажется, мне, брат, кто-то тут просто выброжает.

— Тоже мне… Выброжает… — Обиделся Стас. — Сработки эти меня уже достали. Дозоры заколебали. У половины парней одни только разговоры, что про дембель."

"— А ты ж хотел на сверхсрочную? — Укоризненно сказал Вася Уткин, втыкая штекер в розетку.

— Да вот уже не знаю, — задумался Стас. — Надо ли оно мне? Может, махнуть на гражданку?

— Махни, если так хочется, — пожал я плечами и похлопал по бедру, чтобы подозвать Булата.

Пес, обнюхивавший камень на берегу Пянджа, поднял голову и навострил уши. Тяжелой, валкой трусцой побежал ко мне.

— Только готовься, что первые полгода будешь ходить, как потерянный. Отвыкший от гражданской жизни. А потом, до конца дней вспоминать это время. И гадать, не сделал ли ты ошибки.

— Я б лучше забыл, — ухмыльнулся Стас.

— Ну-ну, — хмыкнул я и потрепал Булата по холке, взял за ошейник.

— Вася! А кто там нынче дежурит? — Вдруг крикнул Стас. — Кто там дежурный связист?

— А, че? — Переговорив с заставой, отвлекся Вася.

— Говорю, кто связист дежурный⁈

— А! Так Тимощук!

Стас аж просветлел. Потом, хитро заулыбавшись и потопал к Васе.

— Дай-ка трубку.

Уткин уставился на Алейникова удивленными глазами.

— Ты дай-дай. Хочу переговорить с ним.

Ничего не понимающий Вася протянул Алейникову трубку для связи. Стас припал ухом к динамику.

— Прием, Тимощук! Ну, как тебе там сидится? Кто-кто. Конь в пальто! Я это. Стасик! А. Ну хорошо. Звоню тебе сказать, что у нас тут веселье!

Я хмыкнул, глядя на Стаса. Гамгадзе и Уткин удивленно переглядывались.

— Какое? Голые бабы! Вот какое! Прием, как слышно! Повторяю: голые бабы! — Веселился Алейников. — Не веришь? А они тут! Афганские, в речке купаются. Без мужиков! Ну и что, что холодно? Они всю зиму запревали, а как чуть-чуть потеплело, так высыпали купаться! Да. Мы в кустах сидим. Любуемся. Не веришь? Ну не верь. Потом спросишь у Васи…

С этими словами Алейников принялся подмигивать Уткину, да так, что казалось — Стаса просто взяла лицевая судорога.

— Потом у Васи Уткина спросишь! — Докончил он. — Все! Конец связи!

С этими словами он выдернул штекер из розетки и протянул трубку Уткину. Рассмеялся.