Пограничник. Том 3: Шамабад должен гореть!

Он ей гордился, сил нет никаких. Одно время, как бражки Тимощуковской напьется, так всем ей хвастается: «Посмотри, мол, какой я молодец». А иной раз, даже в наряде, всем его чуть не в морду пихал! Предлагал посмотреть!

— Вот! — Снял Синицын трепетно, словно сокровище, взял свой старый автомат и принялся… всем его пихать, — видали! Вот это памятная надпись! Тут даже моя фамилия есть!

Синицын стал возбужденно на всех зыркать и приговаривать:

Прочитать? Прочитать?"

"— Да уже сто раз читал, — сухо отмахнулся сержант Мартынов и поставил свой автомат на место.

— Вот! Слушайте!

Я заметил на деревянном прикладе его пошарпанного АК-47 широкую, блестящую медную планочку, наполированную чуть не до зеркала.

— Синицыну Д. П. От Комс. Орг. Хохотуйского сельсовета, — гордо провозгласил Дима Синицын.

— Да слышали мы все про твой Хохотуйск, — Вася Уткин тоже отмахнулся.

— У меня именная! Ребята с ячейки перед армией подарили! Шеф мне ее сам разрешил на приклад приладить! — Совершенно не замечая всеобщей иронии, продолжал хвалиться Синицын.

Улыбающийся во все тридцать два Стас подошел к нему, поманил пальчиком. Заинтересовавшийся Синицын приблизился, даже зачем-то подставил ухо.

— А что ты будешь со своей табличечкой-то теперь делать? Автомат-то у тебя уже новый, — хитровато спросил Алейников.

Синицын растерялся.

— Ну… Как что? Сниму со старого автомата. Прикручу на новый.

— Прям на шурупы?

— Прям на шурупы.

— Я те дам на шурупы! — Строго крикнул Черепанов, наблюдавший за солдатами в оружейнке.

Синицын аж вздрогнул.

— Ты че вздумал, Синицын, казённое добро портить⁈

— А на клей? — Вполне серьезно спросил Дима.

— Уши себе на клей посади! Лопоухие свои! Ты че к наряду не готовишься⁈

— Так, ужин же, — удивленно пожал плечами Дима. — У меня наряд только через два часа. Ночной.

— Так иди ужинать! А то щас быстренькой отправлю в конюшню, дерьмо лошадиное чистить!

— Есть, идти ужинать, — угрюмо сказал Дима и пошел на выход.

— И не забудь автомат сдать на склад! — Крикнул ему вслед прапорщик.

Сегодня была знаковая дата. По крайней мере, для меня. Наступило тринадцатое апреля — день, когда на Белой Скале в первый раз обнаружили пастухов, которые, в действительности, и небыли пастухами вовсе.

Тогда душманы начали организовывать на той стороне минометную точку. Потому, сегодня я ждал.

Мы вчетвером: я, Самипалов, Алейников и Сагдиев, рано утром шли в дозор по правому флангу. Сегодня нам доверили один из ближайших к заставе участков. И с него отлично просматривался невысокий холм Белой Скалы.

Сейчас мы спускались с заставы к системе, потом, пройдя сквозь ее ворота, путь нам уже лежал на вверенный участок.

Белую Скалу было видно даже отсюда. Ее обнаженный, каменистый склон резко обрывался в спокойный в этих местях Пяндж.