Пограничник. Том 3: Шамабад должен гореть!

"

"— Старший сержант, — тут же очнулся сержант с каменным лицом, — я прошу вас не разговаривать с младшим сержантом Селиховым. И тем более не обсуждать ничего, что было сказано вам товарищами капитанами.

— Не очень-то и хотелось, — бросил Нарыв в ответ.

Однако сержант не отреагировал и на это. Он просто откинулся на спинку стула, сплел пальцы на бедрах и вперил в них свой отсутствующий взгляд.

— Саша, — сказал Рюмшин, когда вывел Нарыва из ленинской комнаты. Пожалуйста, заходи.

— Ну садись, Саша, располагайся, — вежливо сказал Рюмшин, указывая мне на стул, перед одной из парт ленинской комнаты.

За столом важно сидел Шарипов. Он доставал, осматривал и перекидывал бумажки из тоненькой папочки с тесемками, которую особисты привезли с собой.

Низкорослый Рюмшин же, после того как завел меня в кабинет, стал ходить за спиной Шарипова. Медленно, как хозяин, передвигался он по комнате, осматривал книги на полках, зачем-то выглядывал в окно. Рюмшин будто бы чего-то ждал. Ждал, когда придет его время.

— Угу, уже младший сержант, — сказал Шарипов, на миг оторвав взгляд от документов и зыркнув на меня, — интересное кино. Шустро ты, Селихов, идешь по службе.

— Я бы сказал, товарищ капитан, служба сама меня подталкивает вперед.

Шарипов хмыкнул.

— Это точно. В общем, так. Скажу тебе сразу, что никакой ответственности тебе не грозит, Саша. Особенно учитывая прошлые заслуги, — Шарипов переложил одну бумажку под другую, потом расположил руки на столе. Уставился на меня. — сегодня ты нужен нам исключительно в качестве свидетеля.

— Свидетеля, значит.

— Совершенно верно. Мы с капитаном Рюмшиным усматриваем во всем этом деле преступление по статье двести пятьдесят первой УК.

— Умышленное уничтожение или повреждение военного имущества, — вклинился Рюмшин.

— Совершенно верно. Спасибо, товарищ капитан, — с некоторой раздражительностью в голосе бросил Шарипов. — Однако повторюсь, Саша, тебе ничего не угрожает.

— Спасибо. Я это понял, — суховато ответил я.

Шарипов помолчал пару секунд, потом сказал:

— Очень хорошо. От тебя, Саша, нужны лишь твои показания. Товарищ Рюмшин сам хотел допросить тебя. Потому я даю ему слово.

С этими словами Шарипов встал. Его место занял Рюмшин. Хаким же, подошел к окошку, открыл форточку и закурил в нее.

Рюмшин сел на место Шарипова. Вздохнул. Потом вдруг прыснул, разулыбался.

— А это ты здорово придумал, — начал он.

Я молчал.

— Собака у тебя заболела, а? Как чай в стакане меня развел! — Особист по-настоящему рассмеялся.

Рюмшин утер слезы, борясь со смехом. Шарипов, куривший у него за спиной, посмотрел на коллегу несколько раздраженным взглядом.

— М-да-а-а-а… — продолжал Рюмшин. — А я деньки-то посчитал. Сколько, говоришь, щенкам отроду?

— Я не говорил, — ответил я.