Пограничник. Том 2: Смертельный дозор

Думаешь, после такого, станет ей в душе тепло?

Вася задумался, наморщил лоб и подпер рукой свой крепкий подбородок.

— Ну а как же мне тогда быть? — Наконец, спросил он.

— Просто написать письмо. Самому. Как можешь, и теми словами, которые сам решишь подобрать. Выразить свои чувства так, как умеешь.

— Да я ж говорю… Не писец я…

— Не писарь, ты хотел сказать?

Уткин задумчиво приподнял взгляд.

— Ну… Ну да. Не писарь.

— Ну неужели ты с Настенькой никогда в жизни и словом не обмолвился?

— Как это не обмолвился? — Вася удивленно приподнял брови. — Обмолвился. Мы много говорили про всякие вещи. Да у нас всегда было о чем поговорить!

— Ну вот, — я улыбнулся, — и не стеснялись же?

— А чего тут стесняться?

— И она тебя не высмеивала?

— Настенька? Высмеивать? — Вася сделал такое лицо, будто бы даже обиделся. — Да никогда в жизни!

— Так а чего же ты стесняешься ей письмо написать? Ведь говорил же с ней ты. Сам. Своим собственным ртом. А теперь хочешь, чтоб за тебя с Настенькой кто-то другой разговаривал.

Лоб Васьки наморщился еще сильнее от глубокой задумчивости. Потом Уткин будто бы просиял.

— А ведь и правда…

— Ну вот, дерзай. — Я улыбнулся. — Тогда выходит я тебе и не нужен совсем. Это ты сам себе каких-то глупостей понапридумывал.

Я встал было из-за стола, бросил:

— Ну лады. Пойду. Мешать не буду.

— Стой! — потянулся ко мне Вася.

— М-м-м-м?

Он снова нахмурился и будто бы сделался то ли смущенным, то ли каким-то сердитым.

— У меня все равно есть к тебе просьба.

— Какая?

Вася опять бросил на меня взгляд голодного щенка, спросил:

— Ошибки проверишь, а?

Я вздохнул, вернулся на свое место.

— Проверю, Вася. Обязательно проверю.

На следующие сутки мне выпал ночной дозор. Утром, после завтрака, я обработал раны Булата, прогулялся с ним немного. Покормил. Пес шел на поправку. Швы заживали хорошо, и теперь оставалось только следить за ними, чтобы не зарастали струпьями.

Кобель подпускал меня к себе, но все равно поглядывал с какой-то опаской. Простые команды, что я ему давал, воспринимал с неохотой. Однако «рядом», «сидеть» и «лежать» выполнял. Хотя и очень через силу.

— Работаешь с псом? — Спросил у меня Таран, когда увидел, как я хожу с Булатом у собаковязи питомника.

— Так точно, товарищ старший лейтенант.

Шеф посматривал на пса с какой-то чуткой настороженностью. Старался не подходить близко. Булат тоже напрягся: навострил уши, уставился на начзаставы, как волк на добычу.

— Ребята-собачники посоветовали его почаще выгуливать, — сказал я. — Как заживет, говорят, надо сходить на полосу препятствий. Погонять его там. Посмотреть, как будет себя вести.

Таран задумался.

— И не боишься?

— А чего мне бояться? — Пожал я плечами. — Я с ним по-человечески, он со мной по-собачьи. И вся недолга.