Пограничник. Том 2: Смертельный дозор

Таран полез в карман, достал оттуда смятый конверт.

— В отряде забрал. Пограничная почта еще нескоро, но я увидел, от кого письмо, решил тебе привезти.

Я глянул на желтоватый конверт. Прочел на нем свое собственное имя, под которым служил сейчас Сашка.

— Насколько я знаю, от брата ты писем у нас еще не получал, — по-доброму улыбнулся Таран.

— Никак нет. Не получал.

— Надеюсь, там добрые вести, — сказал шеф, немного помолчав. — Ну что ж. Стать в строй, ефрейтор.

— Слушаюсь, — сказал я, а потом обернулся к строю. Отдал пограничникам честь и громко сказал: — Служу Советскому союзу!

— Ну че, народ⁈ — Кричал весело Стас, обнимая меня за плечи, — обмоем Сашкины медаль да новое звание⁈

— Ага, а чем обмывать-то? — Рассмеялся Вася Уткин.

— Ну, кивнул Малюга, — вон, Тимощуковскую лавочку с брагой закрыли!

— Ну и хорошо, — поморщился Стас, — дрянь была несусветная! Еще бы, из камыша да сгущенки!

— Ага… — Обиделся маленький рыжий радист Тимощук, — а ты сам попробуй лучше сделать. При имеющихся средствах.

— А точно из камыша? — Вклинился кто-то из погранцов, — а то на вкус была, как из медвежьего говна!

— Да ну вас. Зато крепкая! — Отстаивал свое Тимощук. — Это вы сейчас выделываетесь! А если б замполит меня не поймал, все б бегали ко мне, мол, налей да налей.

— Эй, дорогие, — ворвался в столовую круглолицый Гия, — чего ругаетесь⁈ Тут радоваться надо!

В руках он нес большую чашку с каким-то неведомым блюдом. Очень скоро я смог рассмотреть, что в ней исходила паром сваренная целиком голова барана, украшенная вареной картошкой.

Все погранцы, кто был в столовой, разом притихли.

— Да не переживайте! Поделим, всем достанется! — Заверил всех Гия, — я ж для нее и перчику достал, и лучку! Получилась так, что пальчики оближешь!

— Эт че такое, Горицавия? — возмутился сержант Мартынов, — а нормальная еда сегодня чего? Отменяется?

— Ну что ты, генацвале, меня только не обижай! Будет и другое покушать! Это ж я так, попробовать! Хаш вас сделал! Да ты только глянь, товарищ сержант, кушать будешь так, что от тарелки не оттянешь! Ты ж глянь!

Горицавия нажал на голову ложкой, и разваренная кость легко промялась, голова показала всем свое содержимое.

— Вай-вай! Пальчики оближешь! — Обрадовался поваренок.

— А шеф знает, что ты решил всю заставу этой гадостью отравить? — Мрачно спросил Мартынов.

— Да ты попробуй, дорогой! Попробуй! Говорю же, кушать будешь так, что за ушами затрещит!

— Ну не, я пас… — Тут же отодвинулся от стола Стас, — че-то не так я себе представлял праздничное блюдо.

Видя, что Горицавия как-то расстроился всеобщей реакцией, я первым взял ложку.

— Скажи, Гия, а как его едят?

— А ты прям туда ложкой. Прям туда, — оживился повар.