Пограничник. Том 2: Смертельный дозор

Все чувствовали, что она если и первая, то точно не последняя. Больно сильно отличались мы от танкистов. Отличались, хоть и были все пограничниками.

— Ну че, мужики? — Беззаботно сказал я, — заканчиваем перекур? Работы еще валом.

— Ну, ты чего хотел-то, Вася? — Спросил я, осматривая тетрадный лист, который Уткин положил на письменный стол перед собой.

Не так давно объявили отбой, и большая часть погранцов спали в казарме. С сегодняшнего дня им пришлось потесниться. До самого боевого расчета часть бойцов, не занятых на рытье окопов и в нарядах, таскала со склада железные койки. Они обеспечивали танкистам, кому не досталось спальных мест в расположении, где можно переночевать.

Офицерам решили освободить гостевую комнату в правом крыле. Пристроенная к комнатам старлеев, в обычное время она использовалась как дополнительное складское помещение.

Черепанов, в чью каптерку солдатам предстояло перетащить все добро из гостевой, молчал при шефе. Однако пограничники то и дело замечали, как молодой старшина недовольно бурчит себе под нос.

В общем, и без того спартанские условия жизни на заставе, стали еще сложнее. Или, если выразиться точнее — еще теснее. Конечно, ни у кого из нашего личного состава такое положение дел не вызвало восторга. На танкистов поглядывали с недовольством.

— Чего они к нам, на заставу прутся? — Сетовал тогда, после ужина, радист Тимощук, — вон, двенадцатую усилили личным составом мангруппы. Так, те ребята в опорнике сидят. Построили там себе шалаши и не жалуются.

— Мангруппа к ним на чуть-чуть пришла, — возражал ему сержант Мартынов, — неделю посидят и перейдут речку на ту сторону. А танкисты у нас, видать, надолго.

— От этого мне еще хуже делается, — вздыхал Тимощук.

В общем, атмосфера стала поднакаляться и офицеры, видимо, сразу это заметили. Таран даже позвал капитана танкистов Жукова к себе, в канцелярию. Полагаю, этот вопрос они тоже там обсуждали.

Вася Уткин, сидя за письменным столом, стеснительно потупил взгляд.

— Ду у меня тут… Короче… — Бурчал он.

— Чего-чего? — Я подвинул стул к нему ближе, догадываясь, в общем-то, чего от меня хотел Васек.

— Короче, помощь мне твоя нужна.

— Это я уже понял. Ты давай, говори толком, что такое?

Уткин вздохнул. Взял в толстые крестьянские пальцы ручку. В его руках пишущая принадлежность казалась какой-то нелепо маленькой. Подумалось мне, что более уместным в них смотрелся бы рабочий молот. А совсем уж уместно — автомат Калашникова.

Уткин неловко стиснул ручку в кулаке, помял ее пальцами.

— Короче, — снова буркнул он, — мне тут это… Настенька письмо написала.

— Да завязывай ты со своими «короче», ты хочешь, чтобы я за тебя ей письмо написал? — с улыбкой спросил я.