Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Он что-то вроде проводника… друга… Посредника между миром духов и нашим. И он никогда меня не подводил…

Она открыла глаза. Сказала это. Сказала это не людям в конюшне, не товарищам по чаардану, несмотря на то что не единожды она сражалась с ними плечом к плечу и многие из них были для нее словно вторая, а может, третья, семья, – но она признавалась во всем пламени. А оно приняло ее слова, мигнуло на мгновение и загорелось ровнее.

Она подняла взгляд и посмотрела прямо на Ласкольника. Он кивнул ей. Она же повела глазами вокруг. Кошкодур, Лея, Дагена, Йанне, Файлен, Нияр, Ландех и другие. Ни в одном взгляде она не увидела презрения. Нельзя презирать слова, что пали в огонь.

– Думаете, они сумеют удержать необходимую скорость?

Дорога, которой они ехали, все еще была меекханским трактом, но здесь даже имперским инженерам пришлось склониться пред мощью гор и отказаться от простых линий. Путь вдали от торговых направлений медленно изгибался то в одну, то в другую сторону, перепрыгивая ручей, чтобы сразу же резко принять вправо и исчезнуть за поворотом. Ущелье они оставили позади, и теперь над головами их было больше неба, да и взгляд уходил подальше. И все же Кайлеан отчетливо чувствовала, что товарищи ее, дети широких степей, чувствуют себя не в своей тарелке. Йанне, похоже, задал этот вопрос лишь для того, чтобы прервать мрачное молчание.

– До сих пор они справлялись лучше, чем можно было ожидать. А если и нет, – усмехнулась она широко, – Лея их подгонит.

– Вот моя заслуга. Меня зовут Лея Каменей. Я гарундинка, семья моя происходит с далекого юга, из Малых степей. Малые степи – почти такие же, как и здесь, только они… ну, маленькие. Широкая равнина без следа деревьев, на юге и востоке ограниченная горами, на севере – морем, а на западе она граничит с империей. Мать рассказывала мне о ней. О горячих летах, резких зимах, вёснах, когда травы мягки, словно шерсть молодого зайца, осенях, когда скот делается настолько толстым, что едва может устоять на ногах. Десятки лет империя торгует с обитающими там людьми, охотно нанимает наших воинов в свои полки легкой кавалерии. Когда появились се-кохландийцы, изрядное число молодежи отправилось на войну, ища славы и добычи. Многие не вернулись. Как и мой отец. Мать ждала его три года. Потом продала семейное имущество, загрузила остальное, в том числе и меня, на шестерку лошадок и отправилась на север, чтобы его найти.

Лея усмехнулась огоньку, что держала в руках.

– Женщины в моем племени могут так поступать, они распоряжаются семейным добром, скотом, шатрами и драгоценностями. Но мать моя даже в худших снах не предполагала, что мир настолько велик. Для нее империя – это несколько огражденных стенами городов, прилегающих к нашим степям.