Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Именно поэтому была она столь раздражена, поэтому тот надутый чародей действовал ей на нервы, хотя, если хорошенько подумать, он всего лишь пытался на свой неуклюжий манер оставаться вежливым, – и именно поэтому она была столь зла на командующего Седьмым. Выиграла она дюжину бутылок вина, но отдала бы в десять раз больше, чтобы снова почуять привычное невидимое присутствие.

Дагена подъехала ближе, вперив в нее свои черные, чуть раскосые глаза.

– Правда? Я ведь вижу. Дурные предчувствия?

Некоторое время они ехали молча, а Даг не настаивала на ответе. Это свойство пути в спокойной степи – обычный разговор может растянуться здесь на долгие часы и мили. Нет смысла спешить.

Наконец Кайлеан медленно кивнула. Дело было не только в Бердефе. Конечно, ее грызли дурные предчувствия, но она никак не могла их описать.

– А ты? Что говорят твои чудесные племенные украшения? – спросила она.

Дагена в молчании потерла кусочек кости, подвешенный у нее на шее.

– Ты когда-нибудь видела Большую Тишь?

Похоже, начался разговор, состоящий из обмена вопросами.

– Нет, – ответила она. – Но дядюшка мне о нем рассказывал.

Большая Тишь, безветренная завеса, штиль перед бурей. Называли это по-разному. Когда в степях начинался сезон ураганов и вихрей, раз в несколько лет появлялся смерч, который называли разрушителем городов. Было это сущее чудовище, иной раз достигающее двадцати ярдов в поперечнике и ввинчивающееся в небо с такой яростью, что казалось, будто растрескивается сам небесный свод. И якобы появлению его всегда предшествовал момент, когда устанавливалась абсолютная тишина. Животные и насекомые сбегали либо прятались в глубочайшие норы, воздух застывал, мир замирал в неподвижности. Большая Тишь.

– Вот уже некоторое время я чувствую нечто подобное, Кайлеан. Будто бы в любой момент небо может обрушиться нам на голову.

В глазах кочевницы она не увидела и следа насмешки. Дагена беспокоилась – и беспокоилась сильно. Кайлеан моргнула и впервые за три дня внимательней присмотрелась к товарищам. Кошкодур ехал, чуть сгорбившись, а напряжен был так сильно, что бицепсы едва не рвали звенья кольчуги. Лея, маленькая и живая Лея, выигравшая гонку и обычно всю дорогу неумолчно болтавшая, ничего не сказала с момента, как они покинули заставу, а в седле сидела так, словно желала послать своего быстроногого конька в карьер. Файлен, один из лучших рубак чаардана, вдел руку в щит, а меч опер о луку седла. Ландех побрякивал тетивою, двумя пальцами придерживая наложенную на нее стрелу. Топор Нияра покачивался, подвешенный в петле к его запястью. Проклятие, да у нее самой ладонь лежала на рукояти сабли, а ведь они были в империи и спокойно возвращались домой.

– Ну наконец-то. – Даг озорно улыбнулась.