Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Канайонесс моментально прижалась к стене, приклеилась к ближайшей щели.

– Ваххоле-тре! Но откуда? Здесь? Откуда? Чародей, сильный. И солдаты. Умирают. Быстро и… – Вспышка на этот раз была сильнее предыдущей раза в два. На стене сарая затанцевали полосы черного света, но девочка ни на миг не отрывала глаз от щели. – Нет, они пришли сюда не за тобой, они попали в ловушку. Но дают время, время, минуты, они не придут теперь, когда почувствуют, что ты тянешься за Силой. Не придут, пока не убьют их. Думай, думай, раздери, слепи, измени.

Повернулась в сторону тройки детишек. Глаза ее были ужасны.

– Не-е-е-ет!!! – Неалла прыгнула к ней, в этот миг сильнее испуганная поведением подружки, чем кошмаром, что творился снаружи. – Канайонесс, прошу, нет!

Не знала ни о чем просит, ни от чего пытается их защитить, и все же раскинула руки и, когда Канайоннес сделала шаг вперед, зажмурила глаза.

На миг весь мир замер в ожидании удара.

Потом что-то мягко, с лаской притронулось к ее щеке.

– Неалла… – Голос, этот голос. – Неалла, я должна…

Она открыла глаза. Нечто чешуйчатое и змеиное – исчезло, лишь подружка, почти старшая сестра смотрела на нее так, что едва не разрывалось ее сердце. Столько печали.

– Все умрете: эти солдаты, вы здесь. Но не я, меня они заберут с собой. Я должна сбежать, мне нужно время, чтобы сбежать, дайте мне его, прошу.

Прошу. Впервые со времени, как они познакомились, она о чем-то попросила.

Девушка смотрела куда-то в пространство, мимо его головы, и говорила, словно стояла перед невидимой аудиторией. Пыль от выбитой двери еще не опала.

– Гверна, Алавена и Йохану. Она подошла, дотронулась до каждого, и я ощутила, как внутри словно что-то свернулось, внутри меня, будто я внезапно начала падать или возноситься, я ощутила во рту кислый вкус и… и описалась. Ох, эту Силу было не представить. А когда она дотрагивалась до них, они… они… – Одинокая слеза показалась из-под полуприкрытого века и медленно, словно со стыдом, поползла по щеке. – Они умирали. Уходили в глубь себя, а на их месте появлялись другие… другие существа. Не снаружи, а именно внутри. Потом она прошептала: «убей» – и они выскочили наружу и принялись убивать чудовищ, так быстро, что новые не успевали подходить. А она… подошла ко мне и сказала, что сама не может нарисовать себе дорогу, потому что тогда они легко ее найдут, что я должна нарисовать ей лес и горы. И наполнила мне голову Картинами. А они все время пытались выйти наружу, хотя я не хотела, не хотела, чтобы они там были! И забрали у меня все остальное. И я не помню… Ох… Мама…

Она упала и скорчилась, словно зародыш.

– Мама! Папа! Мама… Я вас… не по-о-о-омнюу-у-у… Я вас не суме-е-е-е-ею нарисовать! Мама-а-а-а!.. – завывала она с лицом, прижатым к камням.