Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

У нас есть друзья на севере, среди купцов и ремесленников. Рассказывали нам об отце, решившем отомстить за смерть ребенка. Продал большинство имущества… Влез в долги… Собрал наемную банду, пару сотен головорезов, кочевников, отчаянных парней. Стоят они в оазисе, в который ты направлялся. Тебе нужно… иметь это в виду. И не присоединяться к нападению на афраагру. Мы будем ждать и перебьем нападающих.

Он почувствовал облегчение. Они знали.

– Моя жена… ушла… Сын поступил в военную академию и хочет выучиться на солдата, чтобы убивать иссарам. Тот молодой воин был его идолом, а теперь… Неважно. Если я поеду во главе этого отряда, ты будешь ждать меня у входа в афраагру? С оружием в руке? Это было бы хорошее завершение истории, последние члены двух родов, лицом к лицу…

Она исполнила сложный поклон. Он и понятия не имел, что тот должен значить.

– Буду ждать. Ищи женщину с открытым лицом.

– Я еще не принял решения…

– Не говори столько, меекханец.

Он усмехнулся и двинулся в сторону выхода.

Она ждала его у входа в афраагру до вечера, целую ночь и весь следующий день. Впустую.

Он шел уже третий день. Собственно, со вчерашнего полудня – полз. Последнюю ночь он провел, зарывшись в песок, ежеминутно выныривая из бредового полусна, распугивая криками ящериц и скорпионов. Пустой мех козьей шкуры служил ему подушкой, но он оставил его, отправляясь в дальнейший путь. В пустыне достаточно существ, которые воспользуются таким неожиданным богатством. Он тоже вскоре принесет им надлежащую жертву, трибу за нарушенный покой.

Он добрался до гребня бархана, замер, а затем медленно сполз вниз вместе с малой лавиной песка. Песок набился в глаза, уши, рот, в волосы, под одежду. Его шершавое прикосновение было как ласка навязчивой любовницы; останься со мной, говорил он, не иди дальше, полежи здесь минутку, в тени меж барханами так приятно… Он почти жаждал послушаться этого шепота. Но нет, не сейчас, пока еще нет. Медленно, с трудом он сел на корточки, отталкиваясь ладонями. Поднял голову. Следующий бархан вставал над ним, словно волна бурного от гнева богов моря.

«Пустыня именно такова», – подумалось ему. Божий океан, эоны длящийся шторм, чья ярость радует лишь богов. Он – привычное развлечение Бессмертных, вроде вырастающих из-под земли горных цепей, суши, затопляемой океанами, неспешно ползущих ледников. Все прочее: разумные расы, конфликты, войны, династии, царства и империи – суть пыль, недостойны они даже взгляда. Люди же своими навязчивыми молитвами, храмами и торжествами, выплескивающими на улицы истерические толпы в жалких процессиях, совершенно зря пытаются обратить на себя внимание пантеона.