Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

– Стенания, – произнес наконец татуированный.

Четверка шаманов улыбнулась, взблескивая красными клыками. Одетый в лисьи шкуры сделался серьезен раньше остальных.

– И что теперь, Сетрен? Уйдешь на юг? Хочешь помочь Сероволосой?

– Лааль сама была среди тех, кто начал войну, потому пусть сама ее и закончит. У меня хватит работы и здесь. А вы?

– Мы? Как ты и сказал, у нас хватит работы. Селения ждут, пока их отстроят, проклятые места должно очистить, много лет пройдет, пока мы приведем горы в порядок.

Авендери серьезно кивнул, а потом глубоко поклонился. Как и его товарищи.

– Мы не забудем, – уверил он. – Никогда не забудем общей битвы и совместно пролитой крови. Если бы Народ Гор встал на другую сторону, мы бы не победили захватчиков.

Высший из шаманов иронически усмехнулся.

– Моя мать говорила, что лишь одна штука короче дружка ее мужа – человеческая память. А у него и вправду было маленькое естество. Так утверждают все мои тетушки со стороны матери, хе-хе. Потому пусть между нами просто пребудет мир. И пусть наши духи всегда помнят, что один день мира достоин ста лет войны.

– Так и будет, шаман, пока нас связывает общая память.

– Лейтенант лав-Даравит, вы можете войти.

Кеннет встал, поправил пояс с мечом, одернул стеганую куртку и вошел внутрь.

– Приветствую, господин лейтенант. – Полковник стоял подле окна и смотрел куда-то вдаль. – Вы можете не напрягаться так.

Кеннет встал по стойке «вольно».

Старший офицер повернулся и шагнул к столу. Невысокий, щуплый и темноволосый, он не выглядел военным, командиром полка Горной Стражи. Он выглядел… лейтенант всякий раз пытался найти нужные слова. Лесорубом, ремесленником, арендатором, пытающимся содержать жену и шестерых детей, обрабатывая участок каменистой земли. Трудно было решить, почему возникают именно такие сравнения, хотя вот уже некоторое время Кеннету казалось, что он понимает. Дело тут было даже не в том, что полковник не двигался и не вел себя как военный. Скорее, в глаза бросалось отсутствие соответствующей… хм… ауры. В любом человеке, привыкшем к пролитию чужой и собственной крови, через какое-то время появляется твердость, внутренний, стальной стержень, предупреждающий остальных: с ним не стоит задираться. Полковник ничем таким не обладал – или же прятал это очень глубоко, словно наиценнейшее сокровище.

– У шестой роты был хороший год, лейтенант.

– Если командование так считает…

– Я так считаю. Сперва облава на шадори, переход ледника и уничтожение банды, потом поимка шпиона. Уж не говоря о деле с посольством в Винде’канне и уничтожении отряда Навера Та’Клава два месяца назад. Люди говорят, что вы благословлены Госпожой Судьбы. Что вы умеете оказываться в нужном месте в нужное время.

– Такая служба, господин полковник.