Пограничье

А Павлик ночевал в эфоратских казармах. И утром он как-то не стремился перевезти ко мне свои вещи. Или мои к себе. И эта мысль неожиданно и совершенно нелогично расстраивала.

   — Тебя проводить?

   Вежливость — это все-таки недостаток. Ведь видно же, что провожать меня ему совсем-совсем не хочется!

   — Или, может, я тебе переход выстрою?

   — Спасибо, но я хочу пройтись… Тем более, что тут недалеко совсем…

   Лило как из ведра, но мое желание прогуляться директор Школы Добра воспринял с понимающей улыбкой. Правильно, пусть лучше считает, что я переживаю из-за случившегося, чем строит предположения о том, что меня волнует на самом деле.

   Я шагнула из-под эфоратского навеса и стремительно ушла в дождь. И думала я о долгах. И еще о законах. Волчьих и незыблемых. В какой-то момент во мне на секунду проснулась совесть и, закатав рукав, я глянула на бабочку Нель, но та была на месте, не думая меня пугать внезапными шевелениями, перемещениями и изменениями температуры. По хорошему, конечно, надо было с этим разобраться, выяснить, как работает татуировка и чем она мне поможет в воспитании маленькой эльфийской девочки, а в том, что она поможет, я не сомневалась.

   Но в сутках было только двадцать четыре часа, а события и проблемы на меня сваливались быстрее, чем я успевала с ними справляться. Поправив совершенно мокрую манжету, я остановилась, вдруг осознав, что абсолютно не представляю, куда идти и где искать своего должника.

   Дождь все лил и лил, а холодное платье и тяжелый плащ липли к телу, и невыносимо было терпеть все это. А еще хотелось обернуться. Я так давно не оборачивалась... Когда в последний раз? И ведь это для дела, а не по прихоти, не из-за глупого желания поноситься по лесу, доводя своим видом местных зайцев до инфаркта. По Речному городу и не поносишься... Представляю себе, какую истерику подняли бы русалки, если бы узнали, что по счастливым мокрым улицам, разбивая зеркальные лужи рыжими лапами, бегает одинокая волчица.

   Но я все равно решилась. Стуча зубами и озираясь по сторонам, я стянула с себя мокрую одежду, увязала все во внушительный, тяжелый от воды узел, а потом закинула голову, подставляя лицо под ледяные струи.

   И немедленно стало жарко и хорошо. Дрожь пробежала по телу, болезненная, но приятная... Я клацнула зубами, едва удерживаясь от того, чтобы не завыть радостно в серое небо... Еще раз оглянулась, а потом мир изменился.

   Палитра запахов стала сочнее и разнообразнее. Сразу закружилась голова, а инстинкты взвизгнули, требуя бежать в луга и леса, ловить зайцев и... размножаться. «Размножаться!!!» — вопили они, оглушая и буквально лишая дыхания. Это что-то новенькое...