Пограничье

— он легко поменялся со мной местами и не сдержался от глухого стона, прижав меня своим телом к кровати. Но вместе с приятными ощущениями, вместе с покалыванием кожи в тех местах, которых Пауль касался губами, в голову медленно и неотвратимо стали проникать мысли, а в кровь страх.

   — Дыши, счастье мое, — повторил, нависнув надо мной на руках, — все хорошо...

   Даже немного больше, чем хорошо, потому что, как выяснилось, целовать можно не только губы, а все, что вздумается, и когда вздумается, а уж фантазия-то у Павлика работала хорошо. Поэтому, несмотря на его настойчивые просьбы, я все-таки время от времени забывала дышать.

   Когда его руки сжимали чувствительную грудь.

   Когда язык чертил узоры на вздрагивающем животе, дразня пупочную впадинку.

   Не упомнишь каждый момент, потому что целые минуты жизни растворились в наслаждении, когда я тонула в страсти, которой мужчина щедро со мной делился.

   Но в самый последний момент я все-таки испугалась. Глупо и бессмысленно, потому что это по-прежнему был Павлик, заботливый и нежный. Даже намека не было на боль и ужас... И все равно, я замерла, задеревенела вся, ощутив настойчивое проникновение и вес его тела. И сразу помимо воли вспомнилось другое тело, другое вторжение, давно оставленное в прошлом, но не забытое.

   — Дыши, — он замер надо мной на дрожащих руках, и я заметила, как льнут к его лбу потемневшие от влаги волосы, как капелька пота скользит по напряженной шее, как в почерневших от страсти глазах мелькнуло понимание, и он легко перекатился на бок, увлекая меня за собой.

   — Так даже лучше, — пробормотал, подавшись чуть назад и закинув мою согнутую в колене ногу себе на талию.

   — Я наверное... — страх не хотел сдавать позиций, и я решила отступить. Решила сказать Павлику, что не могу, что все напрасно, и я, видимо, не отношусь к разряду тех женщин, которые... Но он двинулся вперед, не сводя с меня напряженного взгляда, и я промолчала.

   — Определенно, лучше... — хриплый смешок перешел в стон, когда его руки сжали мою грудь.

   Медленное скольжение назад... И плавно, в такт сорвавшегося с моих губ удивленного стона — вперед. И снова, и еще раз... Павлик тоже забывает дышать, я вижу, как он захлебывается воздухом, двигаясь, лаская, руками, взглядом, дыханием, кожей...

   Я не знаю, чего мне хочется, прогибаюсь то к нему, то от него, то тянусь за поцелуем, а он только смеется, словно дразнясь, и двигается, двигается, двигается, совершенно сводя с ума, вытесняя из головы все мысли, кроме одной:

   — Еще. Я хочу еще!

   — О, да...