Пограничье

   — Ты просто невероятно… упрямая, Сонька!

   Я лично думала, что я невероятно осторожная. Наступить второй раз на те же грабли? Нет уж, увольте. Никто не заставит меня добровольно надеть на себя кандалы. Никаких браков, никаких мужей, никаких обязанностей и обязательств. Не хочу.

   — Ты хотя бы веришь, что я не сделаю тебе ничего плохого? — спросил Пауль, когда понял, что я не собираюсь менять своего решения.

   — Павлик, — я в порыве искренности обняла его, — ты вообще единственный, кому я верю. Ты же видишь. Ты знаешь, меня даже не тошнит, когда…

   — Я понял, — он легко поцеловал меня в лоб и невесело хмыкнул. — Мне нравится предложение «Ты единственный». Давай им и ограничимся, милая. Хорошо?

   Я кивнула, не вполне уверенная в том, понял ли Эро, что он на самом деле для меня значит. Наверное, стоит сказать ему, что после той ночи, когда умер мой муж, я не дотрагивалась ни до одного мужчины. Что мне становилось душно и тошно от одной мысли о том, что надо будет к кому-то прикоснуться. Я на пушечный выстрел не подпускала к себе никого из представителей сильного пола. Возможно, если бы я рассказала Павлику, он бы перестал задавать глупые вопросы и понял, почему я больше никогда в жизни не выйду замуж.

   — Ну, а теперь, раз ты снова дала мне от ворот поворот, — он невесомо мазнул пальцем по кончику моего носа, вырывая меня из невеселых мыслей, — идем в мертвецкую.

   — Куда? — если честно, я все-таки ожидала какого-то более приятного предложения.

   — В мертвецкую, счастье мое, опознавать твоего морока. Потом подписываем протокол. А потом моментально в баню. Раз ты уже пообещала.

   — И если ты сейчас скажешь, что передумала, я…

   В дверь решительно постучали, и я не узнала, что собирался сделать сыщик, а он остался в блаженном неведении относительно того, что я планировала попросить его меня поцеловать. Ну, просто в здании эфората мы тоже ни разу не целовались. Наверное, незабываемый был бы опыт…

   Аугуста Нель прожила жизнь долгую и, по большей части, даже счастливую. На ее веку была и неземная любовь, и животная страсть, и дружба с самыми лучшими и самыми благородными, и материнство, и тяжесть короны правительницы, и... И еще много-много самых разнообразных «и».

   Но любимый ушел в Иные леса, а вместе с ним ушла настоящая страсть. И сыновья ушли один за другим вслед за отцом в бесконечных войнах и борьбе за власть. Оставалась только дочь. Последняя, самая младшая, единственная надежда на тихое старческое счастье.

   Видно, не судьба.

   Аугуста Нель пригладила невидимый завиток, поправляя и без того идеальную прическу и, с трудом скрывая отвращение, отвернулась от зеркала. Смотреть на свое вечно юное лицо с недавних пор стало противно. Стыдно было ловить собственный укоризненный взгляд.