Пограничье

Ну, по крайней мере, в теории. А что мы имеем на практике?

   Павлик зевнул, а Гай, глядя на сыщика исподлобья, ворчливо поторопил:

   — Осел ты, а не мудрец. Поговори с женой, не порти себе и ей нервы. Что же касается вины... Виновника мы обязательно поймаем. Как-то напрягает меня этот виновник... Как-то мне не нравится это все...

   На улицах Речного города по-прежнему была ночь.

   Неудивительно, разговор с капитаном, включая распитие постфактум двухсот грамм коньяку, занял не более полутора часов. Звезды все еще были холодны и равнодушны, полуночное веселье уже сбавило обороты, а взрывы пьяного смеха сменились редкими всхлипами и заунывными песнями. Павлик постоял с минуту на крыльце старого особняка, прислушиваясь к звукам засыпающего за спиной дома. Прикинул, стоит ли снова направить свои стопы в «Пьяную свинью». Как-то нехорошо с Ангелиной получилось. Бросил женщину в этом рассаднике зла. С другой стороны, если верить информации, полученной в Ангельском читальном зале, бояться надо было за кабак, если женщина вдруг останется чем-то недовольна.

   В конце концов, Павлик решил отправиться в местный эфорат и скоротать остатки ночи в тамошней гостинице при казарме.

   Но поспать сыщику в эту ночь, видимо, не было предначертано судьбой.

   Он шел по ночному городу и размышлял о неожиданных открытиях сегодняшнего дня, о том, как эта информация повлияет на расследование и, конечно же, не обошлось без мыслей на тему, зачем конкретно Вельзевул Аззариэлевич отправил его в Библиотеку. Директор Школы Добра никогда и ничего не делает просто так, все его ходы просчитаны на много шагов вперед… Что-то ведь он хотел от этого визита?

   — Ни за что не поверю, что пану Ясневскому нужна информация о том, как Ангелина Фасолаки в пять лет упала с дерева и сломала ключицу… — Павлик раздосадовано потер лицо руками, не замечая того, что начал рассуждать вслух. — Отсюда делаем вывод: он почему-то считает, что эта информация может пригодиться мне.

   Остановился посреди улицы, глядя вперед невидящим взглядом.

   — Или не считает? Или это все-таки только наказание… Бред.

   Свернул на знакомую улочку, которая вела к центральному отделению речного эфората, и с удивлением отметил суету, излишнюю освещенность и многолюдность. Толпа стояла к Павлику спиной, поэтому он не мог видеть говорившей, но чистый, почти детский голос, слышал отлично.

   — Очень, очень подозрительный тип, — объясняла невидимая свидетельница неизвестного события. — Пришел весь такой бледный, мрачный в длинном черном плаще по столичной моде. И устроился за столиком с падшей.

   Сыщик немедленно представил себе франта. Бледного, с синяками под глазами от вечного недосыпа и чрезмерного пьянства.