Пограничье

   Вожак клана Лунных волков подошел ко мне, лениво поигрывая мускулами, которые плотно натягивали слишком тонкую для этого сезона рубашку.

   А я стояла и боялась. Мне было странно, а из-за этого страшно до икоты.

   Он протянул руку и очертил овал моего лица, не касаясь пальцами кожи, но от горячей ладони шел такой нестерпимый жар, что я не выдержала и оттолкнула Гринольва вместе с его горящей конечностью.

   От неожиданности волк шагнул назад, и глаза его стали круглыми-круглыми, по размеру напоминая пятизолотовик.

   — Кто?! — прорычал он как-то слишком болезненно, я же подумала и ответила фразой из джиннского лексикончика. Той самой, которая рифмует слова «кто и сто». После чего брезгливо передернула плечами и отправилась на свидание со свежей выпечкой, к Соечке в кухню.

   — Соечка, ангел ты наш, запах стоит на всю округу, я почти слюной захлебываюсь! — проворковала я, любовно глядя на загоревшие миниатюрные булочки, причудливым узором разложенные на рабочем кухонном столе.

   — Тише ты, — проворчала замковая кухарка, вытирая круглые маленькие ладошки о бока своего платья, и посмотрела на меня с деланной укоризной, — по официальной версии я фея, а не ангел. Забыла, что ли?

   Дверь за моей спиной распахнулась и с разгона ударилась о противоположную стену. И в кухне повисла гробовая тишина. А потом старший кухонный работник, все шесть разновозрастных поварят, две разносчицы, что пили чай с горничной графской Сирены за огромным столом для слуг, графский камердинер и даже новый конюх, который вообще уже непонятно что делал на кухне, бесшумно, но стремительно бросились врассыпную. Шагнувший на порог маленького Соечкиного царства оборотень наивно решил, что это его грозно сдвинутые брови так повлияли на всю замковую обслугу, он просто не знал того, о чем знала я.

   Замковая кухарка, конечно же, не была ангелом или феей, хотя, полагаю, без капли крови от тех и других не обошлось, она была домовым. И я, если быть предельно откровенной, не встречала в своей жизни существа страшнее и злее, чем эта милая полненькая женщина в гневе. Ну, по крайней мере, среди живых таких точно не было.

   Белые, почти невидимые брови сошлись в тонкую линию, а розовое от кухонного жара лицо некрасиво покраснело.

   — Я не давал тебе разрешения уйти! — рявкнул Гринольв, но я даже не оглянулась. Я с восторгом следила за тем, как на стенах задрожали медные кастрюли и котелки, как огонь в печи, шипя и ругаясь, прижал уши и спрятался за огромным баком с водой, с особым наслаждением полюбовалась неспешным шевелением разнокалиберных ножей на стойке у разделочного стола и, не удержавшись от довольного стона, прикрыла глаза, ожидая начала военных действий.