Погоня за отцом

– Это должна быть цикута или болиголов. Кто пил болиголов?

– Ты паясничаешь. Ты прекрасно знаешь, кто его выпил. Что случилось?"

"Я пользовался ножом для утки с деревянной рукояткой, тупым на вид, но достаточно острым, чтобы разделать рыбу на филе. Наверху, в оранжерее, у нас целая прорва острейших ножей из нержавеющей стали, но в кухне или в столовой пользоваться такими ножами запрещено. Табу.

– Этим ножом даже приличное харакири не сделаешь, – пожаловался я. – Вы заслужили право знать, что случилось, поскольку вам предстоит подхватить древко из моих слабеющих рук и продолжить дальше без меня. Буду излагать порциями в промежутках между укусами. – Я отпил бурбона. – И глотками.

Сказано – сделано. Я дословно передал Вулфу нашу беседу с Джарреттом, не более двух фраз зараз. К тому времени, когда я добрался до заключительных слов Джарретта, от утки остались только косточки, моркови уже не было, а бóльшую часть соуса я подобрал кусочком булочки. Вулф выпил первую чашку кофе и налил вторую.

Проглотив последний кусок утки, я сказал:

– Делать себе харакири на полный желудок мне уже не улыбается, но и рассказывать больше нечего. Желаете прокомментировать?

– Нет. Сначала ты. У тебя было два часа на размышление.

– Я вел машину, а не размышлял. Хорошо. Сперва то, что касается его алиби. С ним почти наверняка все в порядке, поскольку Джарретт знает, что его будут проверять. Впрочем, не мешает поручить Солу или Орри покопаться в этом деле. Кто знает, может, Элинор приезжала к нему, хотя бы даже в госпиталь, когда он лежал с пневмонией. Теперь мое мнение: не стоит тратить на это ни время, ни деньги. Пятьдесят против одного, что он не отец Эми. Слишком уж он уверен, что поставил нас на колени. Но проверить все же не помешает.

Вулф кивнул:

– Орри. Сола прибережем для более важных дел.

– Согласен. Теперь обо мне. Виноват во всем я… Фриц, я передумал. Свари мне, пожалуйста, кофе. Только налей сам, а то у меня рука дрогнет. – Я повернулся к Вулфу. – Маккрей тут ни при чем. Даже если он знал, где Джарретт провел то лето, он не знал, когда родилась Эми. Баллу мы этого тоже не говорили. А вот я? Будь у меня в мозгу хотя бы одна извилина, я бы спросил у Маккрея, где был Джарретт летом сорок четвертого. Так что я сам виноват. Вышвырните меня вон. Бросьте меня шакалам. Не платите мне жалованье за эту неделю. Я устроюсь на фабрику пришивать пуговицы.

Наливая мне дымящийся кофе, Фриц произнес:

– Если ты хочешь совершить харакири, то кофе тебе не понадобится.

Он бы не сказал этого в присутствии Вулфа в кабинете или в столовой, но здесь, в кухне, были его владения.

– И все же кое-чего ты добился, – сказал Вулф. – Джарретт подтвердил то, о чем мы могли только догадываться, – он знал дату рождения ребенка. Это теперь установлено.