Атомный поезд

Световые «зайчики» прыгали по лицам и телам танцующих перед тёмной сценой пар, попадали в бокалы с экзотическими коктейлями и высокие стаканы с «Кровавой Мэри», стоящие на столе у ракетчиков. Бутылка водки и пакет томатного сока были уже выпиты, в расход шла вторая порция. Настроение у ребят было хорошим, Кудасов забыл про Оксану, Глушак обнимался со Смыком, особенно веселился Коротков. Он подмигивал девушкам за соседними столиками, улыбался парням, которые или отводили взгляды, или хмурились в ответ.

— Давайте выпьем за наше братство, за ракетчиков! — перекрикивая бьющие по барабанным перепонкам и нервам басы, предложил Андрей. — Ведь это мы будем защищать всех их! Хотя они об этом и не подозревают!

Курсанты чокнулись и выпили в очередной раз.

— Ура! — громко крикнул Андрей. — Да здравствует РВСН![5] РВСН — ура!

С соседних столиков на них косились, но он не унимался.

— Ра-ке-та! Ра-ке-та! Ура!

Низкие басы смолкли, остановился бликующий шар, но он кричал и в наступившей тишине. Вдруг на сцене вспыхнули ослепительные софиты и из-за кулис выбежали шесть девушек в обтягивающих маечках, коротких белых юбочках и золотых босоножках на платформе. В высокие причёски были вставлены разноцветные перья, как будто выдернутые из павлиньих хвостов. Возможно, так оно и было. Вновь заиграла музыка, но другая — более мелодичная, девушки стали танцевать. Искусная подсветка подчёркивала грациозность гибких тел, длинные тени беспорядочно метались по залу. Теперь внимание всех посетителей было устремлено на сцену.

Самая высокая рыжеволосая красавица принялась стучать в бубен и извиваться в каком-то экзотическом латиноамериканском танце. Подруги извивались вокруг.

— Гля, какая! Ну и грудь! Наверное, шестой размер! — разгорячённый Коротков показал руками. Он не сводил с рыжей взгляда.

Девушки станцевали канкан, а потом неожиданно… спустились в зал и стали подходить к столикам, призывно качая бёдрами и пританцовывая. Яркие лучи прожекторов пробивались сквозь табачный дым и освещали мужские руки, засовывающие за пояски юбок денежные купюры. В благодарность дамы тёрлись о щедрых кавалеров животами и даже садились к некоторым на колени.

— Рыжая, рыжая, иди сюда! — неистово орал Коротков, размахивая пятисотенной бумажкой. И его призыв был услышан. Высокая красавица в круге света, как царевна-лебедь, подплыла к нему, благосклонно позволила вставить себе за пояс пятьсот рублей, но купюра выпала и спланировала на пол. Девушка нагнулась, задевая Кудасова павлиньими перьями, в это время Андрей задрал ей юбочку, обнажив крупный зад, лишь для приличия перечёркнутый «стрингами», и поцеловал вначале одну ягодицу, потом другую.

Зал взревел от восторга, вспыхнули оглушительные аплодисменты.