Стыдные подвиги

Хули умничаешь, идиот? «Метрдотель»… «Гарлемская мода…» Ты не был ни в первом Гарлеме, что близ Амстердама, ни в другом, более знаменитом, который район Нью-Йорка и назван в честь первого. Ты нигде не был, ты почти нищий, ты чувак из лоу-класса, иди работай.

Вспоминаю, как в первый день, обнаружив толпы развязных девок, подумал, что вполне мог бы найти среди них временную подругу. Попытался заговорить с одной, с другой, в ответ обе засмеялись, недоуменно-презрительно, и поспешили сбежать. Третьей попытки я уже не предпринял. Понял, что девушек не интересует пролетарий в солдатском ремне, судя по физиономии — то ли таджик, то ли молдаванин.

Преодолеваю пять этажей, вылезаю на пыльный чердак, далее — железная лестница на крышу. Здесь мое рабочее место. Вокруг только ледяной ветер. Крыша! Кровля. Холодно. Ноябрь. Для кровельных работ — плохое время. В любой момент пойдет дождь, и бригада встанет. В дождь кровлю крыть нельзя.

С тоской вспоминаю лето, школу в Троице-Лыково. Настоящий курорт. В километре — пляж. Для хранения вещей нам выделили раздевалку в спортивном зале. Оттуда, отжав стамеской дверь, однажды вечером я проник на второй этаж, в библиотеку, и умыкнул зачитанный том Казанцева, роман «Фаэты», колоссальную суперсагу о том, как в результате ядерной войны целая планета развалилась на куски; я зачитывался этим шедевром в тринадцать лет. Спустя два дня к нам, ремонтирующим забор, пришла старая женщина, библиотекарь. Немного нервничая, сказала: «Ребята, кто-то из вас украл Казанцева. Это нехорошо… Верните, пожалуйста…» Я отложил лом и вздохнул. «Что за Казанцев? Таких не знаем», — поспешил ответить Моряк, мой напарник; я же промолчал, но в тот же день вернул украденное: отдал в руки. Сказал, что не воровал, а взял на время, почитать, вспомнить детство сопливое. Женщина кивнула, но посмотрела на меня с осуждением, а на возвращенный шедевр — с нежностью. Наверное, каждую книгу из своего хранилища она узнала бы с завязанными глазами, на ощупь, или по запаху, по исходящим от переплета энергетическим токам.

На крыше ждут мои коллеги-кореша: Равиль, Моряк, Егорыч и бугор Петруха. Справа — наш инструмент, красные баллоны с газом и пропановые горелки, напоминающие фантастические ружья из какой-нибудь низкопробной антиутопии. Слева материал, рулоны кровельного гидростеклоизола.

Казанцева я отдал той вежливой старушке без особого сожаления. Книги — как женщины. Если одна из них тебя очаровала — не возвращайся к ней через двадцать пять лет, не надо.