Дитя подвала

Ну если не считать твою лекцию о гопниках и кровотечениях там, на берегу речки…

Лист железа, который он положил на решетку, стал медленно нагреваться.

– Ты зажаришь меня? – непроизвольно вырвалось у Сергея.

Артур закудахтал от смеха.

– А тебе-то что? Ведь ты уверял меня, что не боишься боли? А?

Малышев ничего не ответил.

– Осталось последнее, – сказал Артур, перестав улыбаться. – Еще немного, папа. Потерпи.

Сергей заскрипел зубами. Вид нагревающейся жаровни вызывал в нем неосознанно-первобытный ужас. Да, он действительно мог переносить острую боль, но от инстинкта самосохранения никуда не денешься. Он пытался себя контролировать, однако клокочущая паника уже распустила свои кожистые крылья и теперь отчаянно торопилась наружу, в лоскутья раздирая внутренности.

За спиной послышался равномерный скрип, как если бы передвигали что-то большое и тяжелое на колесах.

– Посторонись! – кривляясь, воскликнул Артур, выкатывая перед отцом массивную конструкцию. Она представляла собой две широкие стойки, соединенные наверху траверсными стяжками. На одной из них крепился барабан с намотанной веревкой, которая тянулась вверх, на весу удерживая тяжелое лезвие со скошенным углом. Стойки внизу соединялись двумя толстыми досками с круглой выемкой посередине. Картину завершала приколоченная к стойкам скамья с кожаными ремнями для фиксации запястий и лодыжек приговоренного.

– Я сам смастерил эту красавицу, Арчи, – негромко сказал Малышев. – Если убрать из расчета размер, она полная копия средневековой гильотины, которую использовали во Франции. Нравится?

– У тебя золотые руки, – не стал скрывать парень. Он с восхищением провел пальцами по грубой поверхности дерева, из которого был сконструирован обезглавливающий механизм казни. – Как будто эту красоту только что из Франции перенесли, с помощью машины времени! Знаешь, па, я где-то прочитал, что корзины для отсеченных голов, так называемые головосборники, меняли после нескольких казней. Якобы головы еще какое-то время жили и даже прогрызали дно корзины…

– Ты отсечешь мне голову? – тихо спросил Сергей. – Тогда зачем жаровня?

Артур шмыгнул носом. Носком туфли он коснулся контейнера для отсеченных голов, который был привинчен болтами к доскам с выемкой.

– Я думал, ты догадался.

Он ласково погладил рычаг, предназначенный для спуска громадного ножа. Через секунду Артур произнес слова, от которых у Малышева потемнело в глазах:

– Я разрублю тебя, папа. Пополам, как червя. А чтобы ты не умер от кровопотери, я поставлю твою верхнюю половину на жаровню.

Сергей хрипло выдохнул.

– У тебя ничего не выйдет, – как можно спокойней промолвил он, но Артур и ухом не повел.

– А знаешь, зачем масло? – спросил он.