Подстава. Книга вторая

Нервов хватило ненадолго, и я тихо спросила:

– Почему ты летишь сам?

Долгая пауза, а затем тихое признание:

– Потому что я в слепой зоне, Мэл. Меня они не увидят при всем своем желании. Так что у меня есть шанс.

Сглотнув, уточнила:

– И каковы твои шансы?

Долгое молчание и тихое:

– Два процента.

То есть два процента из ста? О, шикарненько. В такие миссии даже десант не отправляли!

– Твою мать, Эрих! – не сдержалась я.

– Не нужно про мою мать, – почти попросил он. А потом действительно попросил, добавив тихое: – Пожалуйста.

Ну и я так поняла, что с его матерью там вообще все совсем хреново.

– Она жива? – я не могла не спросить.

Эрих криво усмехнулся, и ответил вопросом на вопрос:

– Помнишь Блондю на Деране?

Меня передернуло.

– Она забудет. Ей в очередной раз прикажут забыть. А мне с этим как-то жить придется, – с горечью произнес Эрих. – И с осознанием того, что виноват в этом лишь я.

Помолчал и добавил:

– Не покидай Танарг, Мелани, это моя единственная просьба.

– Да пошел ты! – было моим единственным ответом.

– Нет, пешком туда не добраться, так что я полечу, – попытался отшутиться Эрих.

Но мне было не до шуток.

Сложив руки на груди, я мрачно смотрела на него – вновь закрывшегося за маской ироничной отстраненности, но… я помнила Блондю на Деране. В одном мне было легче – я видела, как этих уродов поедали заживо. И отпустило как-то, месть вообще штука хорошая, особенно если есть возможность отомстить на месте.

– Ты их уроешь? – спросила, чувствуя, что сама задыхаюсь от бешенства.

– Нет, – кратко ответил Эрих. – Они в своем праве. Преступник в данной ситуации – я.

И я только сейчас поняла, насколько ему реально хреново. Хреново до тошноты. Мне после слов костоправа так херово не было, как Дагрэю сейчас.

И может я, конечно, не права, но:

– За право быть собой нужно драться, Эрих.

Он искоса взглянул на меня и промолчал.

Я вот молчать не смогла.

– Не знаю, сколько их там было, но… не оставляй их в живых. Ты этого себе не простишь. Ты не такой. А за право быть собой нужно драться.

Некоторое время Эрих молча вел автомоб. Свои эмоции он не выдавал, но движения стали жестче, повороты штурвала резче, а лицо словно окаменело.

Но прошло время, минут десять, наверное, и Дагрэй тихо ответил:

– Если бы мне нечего было терять, я бы так и поступил. Но мне есть что терять, Мэл. У меня есть ты. Есть Тамран. Есть люди, которые зависят от меня. Если я пойду против системы, я подставлю не только себя.

Вот как…

– Однако, ты один раз уже выступил против системы, – напомнила я. – Тамран говорил, что это унесло почти десять тысяч жизней.

Криво усмехнувшись, Эрих ответил:

– Но Тамран не сказал, что треть этих жизней пришлась на преданных дому Дагрэй воинов.