Подсказчик

Но молодой человек открыл для себя, что оставался совершенно равнодушным при виде этих беззвучных стенаний. Когда ему исполнится пятьдесят и болезнь его отца и деда завладеет им, некому будет оплакивать его смерть. Для окружающего мира он навсегда останется богатым повесой, не заслуживающим никакого сострадания.

Тип возвратился с длинным острым ножом и вложил его Джозефу прямо в руки.

— Нет ничего более приятного на свете, чем лишать кого-либо жизни, — заметил он. — Не какого-нибудь конкретного человека, как, например, врага или того, кто причинил тебе зло. Но человека вообще. Это делает тебя таким же могущественным, как сам Господь.

И, оставив Джозефа одного, он вышел прочь и закрыл за собой дверь.

Нож сверкал, освещаемый скользившим между разбитыми ставнями лунным светом. Юноша извивался, и Джозеф по звукам и даже запахам мог ощущать его смертельную тревогу. Кислое дыхание, вспотевшие подмышки. Он медленно приблизился к кровати, намеренно скрипя полом при ходьбе, чтобы юноша смог понять весь ужас происходящего. Затем приставил плоское лезвие ножа к груди жертвы. Должен ли он сказать ему что-либо? Ничего не шло на ум. Дрожь пробежала по всему телу Джозефа, и произошло то, чего он, собственно, никак не ожидал: у него случилась эрекция.

— Давай уведем ее отсюда, — сказал он, помогая девушке поднять монахиню. Покидая комнату вместе с Розой и Стерном, Мила в последний раз посмотрела на Джозефа Б. Рокфорда. Его тело подбрасывало вверх от разрядов тока, но, несмотря на лежавшее поверх него покрывало, можно было увидеть то, что отдаленно напоминало эрекцию.

«Проклятый ублюдок», — промелькнуло в ее голове.

Сигнал на кардиомониторе остановился на конечной отметке. Но именно в этот момент Джозеф Б. Рокфорд открыл глаза.

Его губы начали шевелиться, не издавая ни звука. Его голосовые связки были повреждены после проведенной трахеотомии, позволившей ему дышать.

Этот человек, должно быть, был уже мертв. Все оборудование вокруг свидетельствовало о том, что отныне это — всего лишь кусок безжизненного мяса. Однако он все еще пытался что-то сказать. Хрипы умирающего делали его похожим на тонущего человека, который, отчаянно барахтаясь, пытается поймать ртом хотя бы еще один глоток воздуха.

Так продолжалось недолго.

В конце концов невидимая рука вновь потащила его за собой; душа Джозефа Б. Рокфорда, казалось, была поглощена его смертным ложем, оставившим пустое тело, как бесполезный мусор.

Едва придя в себя, Никла Папакидис сразу же оказалась в распоряжении специалиста по составлению фотороботов федеральной полиции, чтобы помочь в создании словесного портрета человека, виденного ею вместе с Джозефом.