Подруга пирата

"

"— Где она, Пеннивайт?

— Конечно же, как только я узнал, что она ваш хороший друг — вы должны были пожениться, по-моему, — я прямиком привез её в Англию. А вы знаете, что самое удивительное, Блекстоук? Она не представляет, кто такой этот неизвестный англичанин, который стоит за ее похищением.

От леденящей ярости в жилах Блекстоука замерзала кровь.

— Где она?

— О, она в полной безопасности.

— Отвези меня к ней! — приказал Блекстоук.

Пеннивайт покачал головой.

— Сожалею, милорд. Вы должны понять, что после моего внезапного отъезда с Востока я потерпел огромные убытки. И по причинам, которые мне не хочется обсуждать, я никогда не смогу вернуться в Константинополь. — Он протяжно и тяжело вздохнул. — Ох-хо-хо! Это печально, в самом деле.

Блекстоук оглядел грубую комнатушку пивной. Крестьяне, окружавшие их, бросали нечаянные взгляды в их сторону, но никто, казалось, не обращал на них особого внимания, никто не подслушивал. И все же он предпочел бы вести этот разговор в более уединенном месте, особенно, когда ему хочется придушить этот бурдюк жира, сидящий напротив.

Теперь Пеннивайт наклонился вперед.

— Сами вы не найдете ее, милорд.

— Что ты хочешь?

— Думаю, мы сможем сойтись на приемлемой сумме? — Пеннивайт широко улыбнулся.

— Прежде чем мы обсудим это, у меня есть к тебе несколько вопросов. Ей никто не причинил вреда?

— Нет.

— Ты уверен, что ее не продавали одному из этих язычников? Она все еще девственница?

Молчание Пеннивайта казалось вечностью.

— Нет, милорд. Ее никому не продали. Думаю, капитан знал, кто она такая, и берег ее от неприятностей. Может быть, он тоже был намерен получить выкуп за нее.

— А американец и его команда? Ты уверен, что они все мертвы?

— Все до единого, милорд. Какая жалость, не правда ли?

Блекстоук откинулся назад, оперевшись о стену, и сверлил Пеннивайта недоверчивым взглядом. В душе у него бушевала ярость. Как смеет этот человек шантажировать его, использовать Джасинду для того, чтобы набить свои карманы? Разве не он сделал его достаточно богатым, отправляя ему женщин на продажу туркам? И еще одна мысль изводила его. Правду ли говорит Пеннивайт? Осталась ли после всего этого Джасинда прежней? Стоит ли платить за нее деньги, которые запросит Пеннивайт?

— Ваша невеста, — неожиданно сказал Пеннивайт, — она действительно самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. И не удивительно, что мужчины во всех уголках этого мира готовы платить за нее любые деньги. Цена, которую я хочу назначить за нее, такая же, как на торгах. Ею интересовался сам султан. Хотя, может быть, для вас она ничего не значит? Может быть, мне отослать ее назад на Восток? Хммм, это мысль!

— Сколько, Пеннивайт? Я заплачу тебе твою цену.

— Пять тысяч фунтов… для начала.