Принцесса, подонки и город тысячи ветров

Я запретила себе думать о Кристаре и заново привыкала к Косте. Шли дни, и вот уже минула третья неделя с отъезда Эрланна.

Новый статус «акульки» принёс новые возможности, чем я активно пользовалась в собственном расследовании.

– Принцесса, мы, кажись, нашли кого надо, – хмуро отчитался «мясник» Батыра. – Помял их малость, ну да сговорчивее будут.

– Веди, – приказала я.

В новом Дворце мне выстроили лучшие покои. Пусть я появлялась там не чаще двух раз в неделю, но Ульвен рассудил, что негоже старшей вершить дела в косой хибарке. Я уже по запаху поняла, что в остальное время там жил сам волк. В просторную комнату, устеленную коврами (я аж фыркнула, представив, как Ульвен катается по ним), Батыра завёл двоих изрядно побитых подонков мелкой масти, троих морячков и квартального «сикерку» из Портового.

Я кивнула: говорите.

– Ну, в общем… приплатили мне… И знатно так, – откашлялся «сикерка».

Кто бы сомневался.

– И семье морячка тоже. Чтоб вину признал. Отсидит лет пять да выйдет. Всё лучше, чем однорукий бы сам заработал…

– К делу. Так не он каталу почикал?

– Да вот и не ясно… – прохрипел один из матросов. – Вроде он, а вроде и нет… Вроде сами видели, а вроде и пелена какая на глазах случилась… Шмыська-Однолапый вообще ни хевла не помнит: но думает, что сам, да и нам память как будто поприело… Сивуха, что ль, такая забористая была…

– Скондрику, катале тому, правую бочину пером истыкали. Морячок напротив него за столом сидел, для него это левая сторона. Так как, хевл вас раздери, ваш Шмыська с парализованной левой так умудрился?!

– Да вот я и ж говорю: словно дурман какой, – тряхнул головой тот же морячок. – Вроде бы он каталу пером сработал, а получается, что и нет: куда ему – рука-то плетью…

Оба подонка поддакнули: так и было. Один из них боязливо сказал:

– Скондрик в тот вечер тебя ж ещё, Принцесса, всё лаем крыл. Я ж тогда знать не знал, что за Ветерок такой, а он как заладил: убью гадину малолетнюю да убью… Только сначала… ну… попользую по-всякому. Ты, Принцесса, уж не серчай – что сам слышал.

– А тебе за что заплатили? – вернулась я к «сикерке».

– Да кабы знать, – пожал плечами квартальный. – Чтоб вроде не видел ничего… Да ведь и так не видел!

– Вспоминайте, кто ещё рядом крутился. Кого в том притоне раньше не видели?

Морячки пожали плечами, переглянувшись. У одного лоб прорезали глубокие складки.

– А был ведь какой-то, – с сомнением протянул он. – Старик вродь.

– Низкий, толстый? – намеренно исказила я, чтобы быть уверенной в ответах моряка. Этого, кажется, тенями меньше остальных задело.

– Не. Высокий, худой.

– Рыжий?

– Чернявый, только виски белые.