Принцесса, подонки и город тысячи ветров

Придумали «наследника», нашли «своего» адвоката. А суды будут проходить в столице, не здесь. Не выиграют «липу», так на время уберут главдепа из города, специально затягивая дело. И громкая огласка, это обязательно. Чтобы подорвать авторитет, заставить нужных людей в столице сомневаться в назначении Эрланна в Дансвик на такой высокий пост.

– Как вы вообще стали моном Эрланном?

– Очень просто, – с иронией скривился он. – Меня купили. А мой отец, благородный фрой Ди́дерик Стордаль – тот ещё мерзавец – продал.

Глава 17

Такой дикости даже мне во Дворце не доводилось слышать. Я устроилась в кресле удобнее, давая понять, что не тороплюсь и хочу выслушать всю историю.

– Стордали всегда жили в Дансвике, даже числятся в списке его основателей, – продолжил Эрланн. – Древний, славный, уважаемый род. Увы, даже среди благородных семейств нередко случается, что спесь и гордость берут верх над рачительностью и благоразумием. У нас всё начало рушиться с деда. Отцу от него в наследство досталось лишь громкое имя и непомерные долги. Отец решил проблему, женившись на моей матери. Её неблагородное происхождение и неказистую внешность с лёгкостью компенсировало огромное приданое и наличие той же огненной магии, что у отца. Что в перспективе сулило отборнейшее потомство.

– А тени у вас откуда?

– Достался огрызок от деда. В полной мере эту магию я получил после, от другого человека. Я ещё вернусь к этому.

– Да, продолжайте, – кивнула я. – Итак, ваша мать?

– Умерла родами. Отец поправил свои дела и женился заново. Теперь уже на той, кого любил – действительно любил, до безумия. Она тоже владела магией – земной, кажется. Эта страсть и погубила их обоих. Костанц – их второй общий сын. А первый…

– Первому, мертворождённому, они отдали себя полностью, – вспомнила я. – Поэтому второму – Косте – магии не досталось вообще. Фейльктиг. Не-маг, рождённых от двух магов.

Если Эрланн и удивился, что его единокровный брат был настолько откровенен со мной, то ничего не сказал.

– Да. Вторых родов она не пережила. Отец обезумел от горя, но прожил после ещё двадцать три года. Умер четыре года назад.

– А сколько вам сейчас? – не удержалась я от вопроса.

– Двадцать восемь. Костанцу двадцать пять.

Эрланн будто понял, что я собиралась спросить следом, и не удержался от лёгкой усмешки.

– Продолжайте, – слегка покраснела я."

"– Да, собственно, всё. Отец, лишённый магии и любимой женщины, пошёл по стопам деда: промотал наследство обеих жён, снова влез в долги. Меня он не любил. Косту тоже, виня того в смерти матери. Но до последнего надеялся, что в сыне от любимой женщины всё равно вспыхнет искра магии, когда придёт время. Если не их, растраченная, так что-нибудь от предков проявится. Как понимаешь, не дождался.