Закон подлости

Не от обиды, не от предчувствия беды или бесплотных попыток понять их отношения. А просто… разреветься. По-женски, как в романах девятнадцатого века описывали. «Героиня была переполнена эмоциями и упала без чувств». И что такое «переполниться эмоциями» Маша уже понимала. Она не готова была говорить о любви, даже признаться в этом себе самой, в её сознании не созревали клятвы, а в душе не было ожиданий, она совершенно не собиралась по Харламову страдать. Потому что понимала насколько это глупо, смешно и ему, наверняка, не нужно. Но когда он был рядом, вот так близко, и даже если не обращал на неё внимания, молчал или думал о работе, Машу душили непонятные чувства, и в такие моменты ей больше всего на свете хотелось уткнуться носом в Димкино плечо, и посидеть так. Минуту, две, десять… А если бы он этого не заметил, было бы превосходно. Каждый остался бы при своём.

И вот сейчас, совершенно некстати, дурацкие слёзы сначала обожгли глаза, а затем встали твёрдым комком в горле. Маша попыталась его сглотнуть, смотрела в окно и проклинала непонятно откуда взявшуюся мнительность.

Харламов руку протянул и погладил её по колену. После чего ладонь скользнула выше.

- Маня.

Всё-таки сглотнула. Сделала глубокий вдох и заявила:

- Мне всё равно.

Дима хохотнул.

- По поводу чего?

- По поводу всего. А ты можешь ухмыляться, сколько тебе влезет.

Он головой качнул.

- Какие мы сердитые.

- Дима! – Маша руку его со своего колена убрала.

- Маня, ты собственница, - решил он с намёком на печаль.

- Можно подумать, что ты нет.

Дима кинул на неё задумчивый взгляд. После чего признался:

- Не совсем понимаю, почему мы об этом говорим.

Маша развела руками.

- Всё было бы куда проще, если бы мы даже не говорили об этом. Да?

- Что ты цепляешься к словам? Я говорю то, что думаю.

- Правда? – Она к нему повернулась, взглянула с интересом. – То есть, когда тебе стало неприятно от моего желания скрыть наши отношения от Бориса Николаевича, ты счёл возможным это мне высказать…

- Я не высказывал!

- Да, ты только отпустил пару едких замечаний. Как всегда, впрочем. Тебе это было если не неприятно, то непонятно. А я, значит, собственница!

Харламов даже зубами скрипнул.

- Странная логика, - наконец сказал он. – Смею тебе напомнить, дорогая…

- Не зови меня «дорогой», - одёрнула его Маша в раздражении.

- Хорошо. Всё будет так, как ты хочешь. Но, Маня, ты собиралась замуж за моего племянника, и ещё совсем недавно ревела у меня на плече.

- Не было такого, - пробормотала она обиженно, но Дима не услышал или предпочёл не услышать. Продолжал настаивать на своём.

- Это было. И это серьёзно, кому знать, как не тебе. А я, даже если и спал с ней…

- С кем с ней? Ты можешь имя её назвать?

- Да что за блажь? – Харламов даже выругался, на что Маша окончательно обиделась и снова отвернулась от него.