Закон подлости

И её вчерашние претензии к Стасу остались словно за незримой чертой, и были уже не важны. Она сделала шаг вперёд, не сама, её будто толкнули в спину, и вот вокруг уже совсем другая реальность. Где неважна предполагаемая свекровь и её мнение относительно чего-либо, теперь, как это ни парадоксально, важно, как при встрече на неё посмотрит Дмитрий Александрович и что при этом скажет. И сейчас кажется, что она всю оставшуюся жизнь будет зависеть от его взгляда и слова. Конечно, это пройдёт, острота реакции на него сойдёт на нет, сотрётся из сознания и памяти, это наверняка произойдёт, но сейчас она ещё слишком хорошо помнит его губы, руки, тяжесть его тела, и покрывается мурашками всякий раз, как её пронзает воспоминание о прошлой ночи. И поэтому разговор со Стасом настолько мучителен. И к своему ужасу Маша с трудом вспоминает, на что так разозлилась вечером. На то, что он променял её на мамочку? Господи, какая глупость. Она вот променяла его на Харламова.

- Тебе помощь нужна? – спросил Стас.

- Я ещё не знаю, - сказала Маша.

- И когда вернёшься, не знаешь?

- Не раньше понедельника это точно.

- Маш, ты понимаешь, что нам нужно поговорить?

Она развернулась, присела на подоконник.

- Не представляю, что ещё мы можем друг другу наговорить.

- Маш, ну почему сразу наговорить? – попробовал возмутиться Стас. – Нам нужно поговорить спокойно, без вчерашнего маразма.

- Ты назвал меня дурой.

- Машка.

- Тебе нечего мне ответить, правда?

- Я не думаю, что нам следует обсуждать это по телефону.

Маша нервно кусала губу. Потом сказала:

- Мне нужно домой, Стас. Я не знаю, сколько меня не будет в городе. Но у нас есть время всё обдумать.

- Нечего мне обдумывать. Я вчера погорячился, я хочу попросить прощения. Ты отключила телефон на всю ночь, я волновался.

- Не стоило, - тихо ответила Маша.

- Хочешь, я поеду с тобой?

- Куда?

- К твоим родителям. Вместе узнаем, что у них случилось, поможем, если надо. Маш, давай сделаем так.

Маша представила Стаса у своих родителей на кухне, когда отец стучит кулаком по столу, проклиная Глеба Голикова, рослого парня двадцати с лишним лет, который сделал ребёнка его несовершеннолетней дочери, представила нервную и причитающую маму, хватающуюся за сердце, и Светку в истерике. Младшая сестра до сих пор переживала все прелести переходного возраста, и без того реагировала на всё происходящее в её жизни эмоционально и громко, а если добавить ко всему этому коктейлю градус бушующих гормонов, дома Машу ожидало полномасштабное веселье. И представить посреди всего этого Стаса она не могла даже в самом кошмарном сне.

- Сейчас точно не время знакомиться с моими родителями, Стас.

- Опять?

- Стас, им не до меня и не до тебя сейчас.

Он обиженно сопел в трубку.

- У тебя всегда какие-то отговорки.