Подкидыш для бывшего босса

Наклоняется ниже, его губы у моего лица…

— И всё же, я готов дать тебе ещё денег, Даш. Простить долг и сверху накинуть. Ты и твоя дочь ни в чём не будете нуждаться…

Его голос понижается до интимного шёпота.

— Стань моим грязным секретом, Даша, — его ладонь опускается ниже и ниже, заставляя кожу покрываться мурашками по ходу этого путешествия. — Просто признайся, что тоже хочешь этого!

Его голос тихий, но такой требовательный… властный.

Я жмурюсь, чтобы не видеть его жестокое и некогда такое любимое лицо.

— Скажи мне ""да""!

Его пальцы опускаются на моё колено и жадно скользят вверх…боже! Я начинаю его бояться! Максим кажется просто одержимым!

Сама не понимая, что делаю, я размахиваюсь и отвешиваю ему звонкую пощёчину.

— Ни за что! — буквально шиплю ему в лицо, чувствуя, как тело полыхает огнём. — Этого не будет, Максим!"

"Рука сама заносится для очередного удара, но босс реагирует быстрее.

Перехватывает за запястье и сжимает руку.

— А вот это ты зря, Колесникова! Очень даже зря!

Он дёргает руку вверх, заставляя подняться. А потом вдруг подхватывает ниже поясницы и резко тащит вперёд, впечатывая спиной в стену.

Я задыхаюсь! Воздуха не хватает! А Максим всё сильнее сжимает меня в объятиях!

О, Господи!

Что же мне делать?!

Глава 20.

МАКСИМ

Невозможно… Просто невыносимо видеть эти лживые слезы…

Или я не прав? Если она не лжет?

Нельзя же быть такой… двуличной!

Она… сердце мне в клочья разорвала, душу мою уничтожила! Я ведь только с ней начал верить в искренность, в чистоту, в то, что бывает настоящее!

И получил в ответ…

Она ведь не деньги мои украла! Да мне плевать на деньги!

Она уничтожила доверие. Веру в людей. В Женщин!

Я ведь после нее вообще ни с кем не мог. Мог только… это не важно. Хочется забыть, стереть из памяти те недели, после нашего расставания. Что я творил тогда? Потом звонил ей, звонил, чтобы просто голос услышать!

Чтобы сказать, что я готов… чёрт, готов был забыть и простить.

Понимал же, что я для нее был просто попыткой вырваться из нищеты, из рутины. Да я оказался старым и циничным. Она ведь говорила несколько раз, что я для нее слишком сложный, что она боится стать неинтересной для меня.

Я-то верил всему, идиот… Верил наивности, нежности, чистоте.

Мне и сейчас очень хочется ей верить!

— Максим… — Я не брала ничего! — губки дрожат, глаза в слезах, тушь потекла, — И мужчин других, кроме тебя у меня не было! Пожалуйста, поверь мне! Почему… почему ты мне не веришь?

Почему? Она еще спрашивает, почему?

Потому что слишком много я видел, дорогая! И, несмотря на то что мне всего тридцать три я, наверное, действительно очень стар.