Измена в подарок

Опасным, жарким, пожирающим всё на своём пути. Не оставалось никаких границ и рамок. Весь мир исчезал. Хотелось всех, даже самых запретных удовольствий. Лишь бы с ним. Гореть кожа к коже и тонуть в черноте глаз, забывая себя.

Марк целует, касаясь легко, почти невесомо. Его солёные от морского ветра губы усиливают мой клубничный вкус. Усталость не даёт до конца разобраться в том, что я сейчас чувствую.

“Вижу” только разбегающиеся мурашки от прикосновения к уголку губ.

Только тихую нежность, когда разъединяются губы, мы прислоняемся лбами и просто дышим друг другом.

Только неожиданное тепло в районе солнечного сплетения, когда он проводит кончиками пальцев от виска вниз к подбородку, большим пальцем очерчивая контур лица.

Только заботу, когда касается губами лба, проверяя температуру.

— Негорячая. Ты как себя чувствуешь? Съездим пообедаем или отвезти домой отдыхать? — говорит, пристёгивая меня ремнём безопасности.

Волшебство момента не тает, даже когда он отрывается, заводит машину и выруливает со стоянки к спуску по крутому серпантину.

— Домой, — есть совсем не хочется, а вот усталость после всех пережитых и выпущенных на волю эмоций накрывает.

— Только давай сначала заедем поближе поздороваться, — добавляю, немного помедлив, и показываю Марку пальцем на вид из окна, где игривое море уходит далеко-далеко за горизонт.

Он кивает, молча улыбается и, изредка поглядывая на меня, спокойно ведёт машину. Очень спокойно. Я бы уже вся издёргалась на узкой, даже не двух-, а полутора полосной дороге. Страх увидеть встречную машину или случайно не вписаться в поворот выворачивает внутренности даже на пассажирском сидении. А Марк ничего. Сидит спокойно, одной рукой выкручивая руль.

Золотые лучи играют в его волосах. Хочется пропустить сквозь пальцы кудри, подсвеченные солнцем. Попробовать их мягкие пружинки на ощупь. Немного потянуть, проверяя упругость.

Марк снова переводит взгляд с дороги на меня, подловив на разглядывании, и я смущённо отворачиваюсь к окну. Мы уже мчим по пока пустой от туристов набережной. Сложенные стопкой лежаки, затянутые клеёнкой, сложенные зонтики и ни-ко-го вокруг.

Как только подъезжаем к пляжу, я вылетаю из машины, бросая Марку короткое “Я скоро”. Аккуратно, боясь поскользнуться, бегу к морю. Солнечные блики играют в лёгких волнах. Идеальную гладь воды от самого берега до горизонта нарушают только несколько танкеров, видимо, ожидающих захода в порт в соседнем Новороссийске, и небольшая коряга, которую волны вынесли на пляж.

Кора с ветки, видимо, стесалась о мелкую гальку, и поверхность была заполирована до гладкости. Она была похожа то ли на рога оленя, то ли на витиеватую рогатку, но, проводя подушечкой пальца по плавным изгибам, увидела, как может заиграть эта вещица.