Измена в подарок

Кажется, она — последнее, на чём я держалась.

Аромат роз въедается в кожу, забивается в ноздри, с каждым вдохом делая всё больнее. Слёзы затапливают, ноги подкашиваются. Марк каким-то чудом успевает меня подхватить, пока я не утонула в алом море лепестков. Он усаживает меня на диван, аккуратно вытирает ступни от клубничного сока и просто не мешает мне оплакивать своё горе.

Не знаю, сколько времени провожу, уткнувшись лицом в подушку, но, когда выныриваю во внешний мир, пол больше не украшает кровавое безобразие, исчез запах роз и бардак, устроенный Костей на кухонном островке. Марк опять колдует над своими зельями и, когда замечает на себе мой взгляд, приносит кружечку чего-то бруснично-малинового. Забота и внимание согревают не меньше чая. Тепло разливается не только по телу, но и в душе. А ещё становится невыносимо стыдно за всё, что он увидел.

— Прости, за эту сцену. Я не…

— Мирра, не нужно оправдываться. Ты не виновата в том, что он идиот. Независимо от того, что между вами произошло, так вести себя с женщиной, тем более которую сам выбрал, неприемлемо.

Не знаю, что ему ответить, и просто прячусь за кружкой. Прав. Во всём прав. Только как я не замечала все эти годы такое отношение?

Марк приносит градусник и измеряет мне температуру.

— Тридцать шесть и восемь. Ты как себя чувствуешь? Хочешь проветримся? — протягивает мне руку в приглашающем жесте, и я не могу ему отказать.

Десять минут на сборы, из которых семь уходит на то, что я зависаю у открытого крана с холодной водой. Просто дышу. Просто пытаюсь расслабить, успокоить тело и смыть мой привычный уже макияж — опухшие веки и пятна от слёз.

Оставшиеся три минуты — на то, чтобы одеться и прыгнуть в машину Марка. Мы мчимся по набережной. На улице ярко светит солнце и, несмотря на недавно сошедший снег, очень тепло. Открываю окно, вдыхая соль и йод. Ловлю руками мягкие потоки воздуха. Белая полоска кожи на пальце приковывает взгляд. Я очень редко снимала кольцо.

На свадьбе, во время выездной регистрации мы должны были читать клятвы друг другу. Но как только ведущий выдал мне микрофон и произнесла первые слова, расплакалась. Эмоции переполняли и просились на выход. Говорить, особенно во всеуслышание, было невозможно. Гости шептались, не понимая, что происходит, а нам было всё равно. Мы просто обнялись и тихо шептали на ухо друг другу самые важные слова. Не думаю, что тогда это было неправдой. Просто где-то после мы разминулись, потерялись… А найти он меня так и не пробовал.

Марк паркует машину на смотровой. Бескрайнее, уходящее за горизонт море сегодня спокойно. Переливаясь тысячами оттенков синего и голубого, оно ластится к берегу с тихим ш-шух-шух.

Мы стоим на самой вершине горы, и вид открывается умопомрачительный.