Подарок

К чему же мне притворяться, скрывать что-то от тебя? Я твоя, Кристоф, твоя навеки, и глупо это отрицать и таиться, когда ты мой повелитель."

"""Я твоя». Странно, но эти два коротких слова наполнили его щемящей нежностью. Он снова и снова твердил их про себя, и сам не заметил, как перекатился на бок, увлекая за собой Анастасию, и, в свою очередь, навис над ней. И бережно прикоснулся губами к губам, наслаждаясь своей властью над ней. Какой божественный вкус!

Ее податливые губы разомкнулись, впуская его язык, который она тут же глубоко всосала, очевидно, так же наслаждаясь, как и он. Рука Кристофера накрыла упругую грудь. Анастасия выгнулась, как гибкий лук, наполняя его ладонь нежной плотью. Кристофер едва не вскрикнул от восторга. Бесстыдная девственница, о чем еще мечтать мужчине?!

— Ты скажешь, когда будешь готова? — прохрипел он.

— Думаю… ты сам узнаешь, — выдохнула она. Кристофер только улыбнулся, продолжая восхитительные блуждания по этому совершенному телу. Он ласкал ее, едва дотрагиваясь, почти благоговейно, восхищаясь ее идеальными формами, мягкостью, откликами на его прикосновения. Он весь горел от нетерпения поскорее оказаться в ней, плоть налилась, набухла и ныла, но каким же сладчайшим блаженством было отдаваться ее любовной игре, первой в жизни, но такой искусной! Она вздрагивала, стонала, металась, кости ее словно плавились под поцелуями, кровь превращалась в жидкий огонь, а сама она становилась текучим медом. С ней Кристофер чувствовал себя так, словно и он впервые познает женщину.

И он действительно уловил тот момент, когда может овладеть ею окончательно. Стараясь не раздавить девушку своим весом, он устроился между ее разведенными бедрами и стал медленно, невыносимо медленно входить в нее, то и дело останавливаясь и выжидая. Она не лгала: тонкая преграда, отделяющая девушку от женщины, и в самом деле оказалась нетронутой, и Кристофер, мучительно стиснув зубы, чуть откинулся, чтобы одним резким броском пробить ее. Он хотел эту женщину. Хотел до безумия, до умопомрачения. Хотел утонуть в ее шелковисто-влажной плоти. Хотел припасть к воспаленным соскам.

И когда взял ее, она лишь громко охнула, но не закричала и не заплакала. Его легкие поцелуи сразу же успокоили ее, и напряженное тело обмякло.

Он подождал немного, чтобы дать ей прийти в себя, и лишь когда она стала возвращать его поцелуи, осмелился шевельнуться. Она металась, билась под ним, словно в горячечном бреду, и, поняв, что ее страсть воспламенилась с новой силой, он дерзко пробивался в девственные глубины, заполняя до отказа тесное горячее лоно.