Подарок мертвеца

— Мы оставили отпечатки ног? С тех пор как мы побывали тут вчера, шел дождь?

— Нет, но земля вокруг могилы была перелопачена, и я уверен, что мы повсюду оставили следы. С другой стороны, с тех пор, как ты нашла Табиту, через кладбище прошло столько народу… И мы оба в той же обуви, что и вчера.

— Но тогда тут не было этой перелопаченной земли. Я не знаю, как мы будем объяснять свой визит сюда этой ночью. Ох, мне так жаль, что я тебя в это втянула.

— Ерунда, — быстро сказал Толливер. — Мы сделали свое дело. Мы хотели увидеть, не сможешь ли ты извлечь какую-нибудь информацию из могилы. Что ж, мы выяснили больше, чем хотели. Но это не твоя вина. — Он поколебался. — Ты хочешь попытаться поговорить с ним? С… призраком? А как насчет того, чтобы «прочитать» тело?

Предложение Толливера было столь же отрезвляющим, как быстрая пощечина, которую детективы дают впавшим в истерику женщинам в старых фильмах.

— Да, — сказала я. — Конечно.

Конечно, я должна это сделать. Но сперва надо успокоиться. А это было нелегко, так как в голове у меня жужжало вовсю из-за того, что я находилась близко к телу.

Ближе всего я могла оказаться к телу Клайда Нанли, не спускаясь в могилу — что могло бы уничтожить улики, — только нависнув над краем и протянув к трупу руку. Я легла на землю и, ерзая, стала продвигаться вперед. Толливер держал меня за ноги. Яма была не очень глубокая, и я сумела коснуться рубашки на спине доктора Нанли.

Он умер так недавно, что в моей голове раздавался непрерывный гул, почти заглушивший голос разума. Мне пришлось подождать, пока гудение утихнет, прежде чем я поняла, отчего он умер.

— Удар по голове, — пробормотала я, уловив безмерное изумление, которое он почувствовал перед смертью. — По затылку. Он так удивился.

Шум случившегося все еще витал вокруг него. Он совершенно не ожидал нападения.

— Его ударили на этом самом месте?

— Да, — сказала я, начиная извлекать картину конца его жизни.

Он так недавно превратился в кусок плоти, который не мог ни действовать, ни рассуждать. Я увидела окружающую его темноту, могильные камни — все было как и сейчас: холод, неровная земля, разворошенная почва.

«Ох, больно! Ох, больно! Голова!»

И яма ринулась ко мне, и нельзя было выбросить вперед руки, чтобы смягчить падение… Все меркнет… Темнота.

Я была близка к тому, чтобы тоже погрузиться в эту тьму, когда Толливер потащил меня вверх и прислонил к себе.

— Ну-ка открой рот, — велел он и повторил: — Открой!

Я разлепила губы, и он впихнул мне в рот кусок мятной пастилки.

— Давай, ты должна съесть немного сахара, — сказал он резким, командным тоном.

Он был прав. Мы выяснили это путем проб и ошибок. Я заставила себя пососать конфету, и через несколько минут мне стало легче. За мятной пастилкой последовала ириска.