Подарок мертвеца

Если он не явился сюда, чтобы заняться сексом…

— Просто невообразимо, чтобы он пришел ко мне по другой причине, — серьезно сказала я. — Так ведь?

У Дэвида снова стал очень пристыженный вид.

— Я не занимаюсь сексом с подростками, — сказала я. — Ни с одним, ни с двумя одновременно. Этим я не интересуюсь.

Поскольку мой голос был ровным и невозмутимым, Дэвиду нечем было подпитывать свой гнев, и он впал в противоположное чувство: замешательство и участие.

— Тогда почему Виктор был здесь?

— Вы должны спросить об этом самого Виктора, — ответила я.

Учитывая, что мальчик провел несколько месяцев, думая, что его отец может быть как-то вовлечен в исчезновение Табиты, он был образцом умственного здоровья. Он, казалось, почувствовал такое облегчение, поделившись своей ношей. Казалось, Виктор был также счастлив рассказать кому-то о своей сексуальной ориентации. Мальчику нужен был психотерапевт, но я не могла поверить, что он когда-нибудь посещал психотерапевта. Именно об этом я и сказала.

— О, некоторое время он его посещал, — ответил Дэвид, торопясь заверить меня, что они сделали для мальчика все, что могли. — Но Фред — человек старой закалки. Он думал, что Виктор должен просто забыть все эти проблемы и продолжать жить. Возможно, Фред поговорил с Дианой и Джоэлом и убедил их принять его точку зрения, потому что, когда Виктор переехал сюда из Нэшвилла, они больше не водили его к психотерапевту. По правде говоря, Виктору стало много лучше, как только он очутился в Мемфисе.

— Итак, Фред не хотел, чтобы мальчик с кем-нибудь еще разговаривал, — сказала я. И, когда Дэвид удивился, пояснила: — Не с психотерапевтом. Он просто старомодный человек, из тех, кто считает: нужно держать свои проблемы при себе и позволить времени их залечить.

Я была готова к уходу Дэвида. Мне не хотелось видеть еще кого-нибудь из этой большой семьи.

Вообще-то лучше, если бы я никогда не слышала о Табите Моргенштерн. Лучше бы я никогда не стояла на могиле в кладбищенском дворе. Но я не могла избавиться от мысли, что меня направили к этой могиле, пригласили в Мемфис, чтобы я нашла ребенка, и я сделала именно то, чего от меня добивались. С самого начала мной кто-то манипулировал.

— До свидания, Дэвид, — сказал Толливер, и Дэвид как будто слегка испугался, что мы готовы выпроводить его.

— Еще раз… — начал он, вставая.

— Да, я знаю. Вам жаль, что вы меня так назвали, — произнесла я.

Я чувствовала себя такой усталой, как будто плоть могла вот-вот сползти с моих костей. Идти в кровать было еще рано, и я сомневалась, ела ли что-нибудь с давно прошедшего легкого завтрака.

Наконец Дэвид оказался за дверью, и Толливер решил:

— Мы немедленно закажем еду в номер.