Подарок для герцога. Вернуть отправителю!

Мне вообще дела нет, кто там кого убьет: Сиелла моего герцога, или мой герцог – чьего-то чужого тэра.

Глава 8

Едва экипаж вскарабкался на холм и притормозил у входа в спальное крыло, я выпрыгнула на снег и отпустила кучера обратно к театру. Когда Габ удовлетворит все свои убивательно-ласкательные потребности, ему тоже понадобится транспорт.

В наших покоях было темно, только на подоконнике пыхтели черные комочки хельмов. Видно, Галлея, прибрав последствия вторжения, улеглась спать.

И мне бы пора, да только как заснуть, когда сердце в горле стучит от ярости?

Ох, как я злилась на Габриэла! Всю дорогу до академии подскакивала на диванчике, душа в себе желание развернуть экипаж, вернуться к герцогу и наговорить ему все, что думаю. О его кругосветках, кисунях, талончиках и жажде бесконтрольного спаривания.

Этот кворг хуже золотых хельмов! От них хотя бы тепло!

– Рррр! – гневно рычала я, пиная пыль под ногами.

Прямо скажем, Галлея прибиралась тут вполсилы. Поставила на место комод, вытряхнула щепки с подстилки грумля да навесила на дверь ленточку вместо выломанной задвижки.

– Кворг, мерзавец, судак отмороженный! – шипела я тихо, боясь разбудить принцессу и ее питомцев.

Скинула мантию в кресло и нервным шагом подошла к письменному столу. Выдернула из головы несколько заколок, впивавшихся в кожу, и с блаженным стоном прочесала волосы пальцами.

– Упырь, гад, Магеллан чертов! – выплевывала оскорбления в темноту, словно так мне станет легче и жжение из груди исчезнет.

Голова невыносимо устала от шпилек, поддерживавших локоны: Галлея напихала их штук двадцать, пока второпях собирала меня в театр. Я потрясла волосами, и на стол вывалилась еще парочка застрявших «невидимок».

Хоть какое-то облегчение.

– Ублюдок, бесстыдник, му-у… му-у… – я застопорилась на аналоге «судака», запутавшись пальцами в корсаже. Шнуровка, старательно завязанная Галлеей, не поддавалась. – Да за что мне все это?

Дернула раз, другой, но кажется, только туже затянула.

А ведь шнуровка спереди с первых дней в Сатаре была моим спасением. С ней хоть как-то можно сладить, не прибегая к помощи соседки. Но сейчас ленты путались, убегали, не желали поддаваться. Точно заговоренные, они пытались довести меня до истерики.

Разнося по гостиной исступленные хрипы, я задыхалась от обиды. Если чертов узел не развяжется, видят богини, я сяду на пол и разревусь!

Убить его мало, кворга драного. В смысле – действительно мало. Сначала ивовым прутиком отхлестать, на угли голым задом усадить, а после зада можно и передом…

Черт, да проще ножом распороть! Все равно я это платье больше не надену.

Я согнулась над письменным столом и принялась в темноте искать тонкий стилет для конвертов. Ножниц в Сатаре не водилось.