Подарок для герцога. Вернуть отправителю!

И откуда-то я знала, что сразу, как вернусь домой, испытаю облегчение. Ранки заживут, залижутся. И я забуду о Габриэле так же, как об Артемии.

Это будет другая жизнь. В другом мире. Грезы, оставшиеся со мной.

Если удалось Лавре, удастся и мне.

– Ты не помнишь, что надо смешивать для зелья симпатии? – оторвала меня Галлея от тягостных размышлений. – Практику-то я посещала, а вот на теории была ты.

– Тэр Вольган запретил подсказывать, – отыгралась я на принцессе и сделала вид, что хорошо помню лекцию Шимани. – Замначальника что же, охладел на морозе и требует срочного подогрева?

– Тьфу на тебя, – рассмеялась Гала. – Это не для Раина, а для магистра. Он задал провести эксперимент с любым неизвестным компонентом… на трех зельях разного свойства… и выделить общий эффект…

Объяснения принцессы я слушала вполуха. И вполглаза наблюдала, как она собирает в пробирочку бесценные слюни грумля и смеется, что они наконец-то послужат на благо общества.

До самого вечера я упорно ковыряла безнадежное сочинение, а Галлея гремела стеклянными флаконами и расставляла их на подоконнике «настояться».

Лавра, Лавра…

Так, Миланка проскользнула сюда вместе со мной. Сказала, что я ее билетик. А потом как-то вернулась к Ворошиловым.

Я с трудом припоминала нашу беседу в рыночной толчее Пьяналавры. Миландора говорила что-то о наказании богинь. О том, что ее сослали… И, видимо, как-то «отвязали» от Сатара и временно прикрепили к моей земле в облике человека. Очень вредного человека с подростковыми прыщами и бушующими гормонами.

Но она умудрилась прошмыгнуть… То ли божественной дорожкой, то ли тайной тропинкой. Вошла и вышла. Незаметно, прикрывшись суматохой на ритуале и избирательной чехардой.

Откуда вообще берутся богини? Старшие, младшие? И все друг другу то ли сестры, то ли кузины… Они что, божественным почкованием размножаются?

И как найти чертову тропу, ведущую домой?

Время сдачи сочинения приближалось, и я нервно дописывала последние строки. За отсутствием фактов нагромождала домыслы и теории.

Галлея тоже усердно пыхтела: ее колбочки должны были оказаться в верхней лаборатории до конца учебного дня. А за окнами нещадно сгущались сумерки.

– Готово, – выдохнула я и сложила исписанный лист пополам. Глянула на голубой диск луны, что подкатывался к вершине горы. – Пойду отнесу магистру.

– Захвати и мои, – подорвалась Галлея и сунула мне в руки два флакона. Один с чем-то зеленым, другой – с кремово-розовым и блестящим. – «Защитное» и «любовное»… Два из трех – не так и плохо, да? Если успею доделать «зелье откровения», третье отнесу в лабораторию сама.

– Я не найду, куда поставить, – сжимая колбочки с осторожностью сапера, я нерешительно помотала головой.