Подари мне жизнь (СИ)

И у президента компании даже был свой человек в администрации клуба, который мог провести в клуб без очереди…

Я торопливо переоделась в туалете ресторана, запихав офисный костюм и туфли в рюкзак, взамен надев свой боевой наряд. Только обувь сменила по сезону-в Сеуле уже можно ходить в кроссовках. Позвонила менеджеру клуба, тот сказал, что будет нас ждать. Мужики с удивлением оглядели мой наряд, но я им объяснила, что как раз в ночнике в офисном костюме я буду смотреться дико.

Разместили нас в вип-зоне, мои подопечные продолжали вкушать соджу и прочие дорогие напитки. Поглядывали сверху на веселящуюся и танцующую молодежь. Дальше в вип-зоне ещё были отдельные кабинеты, отгороженные лёгкими ширмами. Кто там был - нам было не видно, как впрочем, и мы не были видны окружающим. Павел Петрович с каждой последующей рюмкой становился все мрачнее и пьянее. Он уже набычился, поглядывая на всех с плохо скрытым раздражением, исподлобья. И, казалось, только и ищет повод для скандала. Двое мужиков, сидящих рядом со мной, тихо переговаривались, я невольно прислушалась. Один спрашивал у другого:

-Что это с Пашкой, не знаешь? Того и гляди, кусаться начнет!

Второй собеседник хохотнул:

- Наконец-то нашему золотому мальчику крылышки подрезали! Папу отправили на пенсию из МИДа, а тестюшка, зам нашего хозяина, вообще поймал его на горячем, с секретаршей. И дочь часто жаловалась на мужа. Вот тесть и рассвирепел. Секретаршу выкинули в течение часа, а Пашке сказано было: «шаг влево, шаг вправо-считается побегом, прыжок на месте – расстрел»! Да ещё эта старая, некрасивая история с аварией всплыла опять. Она изрядно подпортила репутацию холдинга, и все из-за Пашкиной дури и мстительности.

Потом они отвернулись и замолчали. А я подумала, как бы технично сделать отсюда ноги.

Адаптация после армейской службы длилась уже несколько месяцев. Вначале было осторожное привыкание вновь друг к другу - все-таки два года разлуки сказались. Да и сами парни изменились сильно. Теперь это были не те хрупкие мальчики с красивыми мордашками, а вполне взрослые мужчины с совсем уже другим отношением к жизни. И, хотя эта внешняя красивость сохранялась, да ещё подчёркнутая стараниями гримёров, но глаза выдавали. В них не было уже того щенячьего восторга от собственной популярности или бесконечной усталости от суматошного образа жизни. Зато появилось понимание и некоторая мудрость.

Да и внешне они тоже изменились. Чон стал ещё сильнее, он и в армии продолжал заниматься боевыми искусствами, Джун стал ещё выше и потерял пару килограммов веса. Сок, наоборот, прибавил пару килограммов, но при его худобе это не страшно. Даже невысокий Чимми и тот подрос, но при этом остался шкодливым ангелочком. Юн написал несколько песен.