Подаренная ему

Хоть слабость до конца не прошла, мне было значительно лучше, и я надеялась, что выдержу и эту ночь, и все последующие. Привыкну.

Буквально через несколько секунд я ощутила, что Алекс лёг рядом, и стала ждать. Как-никак, но он проявил хоть какую-то заботу обо мне… Я оценила. Действительно оценила. Но хотелось мне лишь одного – чтобы меня оставили в покое. Чтобы дали зализать раны, не трогали, не прикасались. Хотелось не чувствовать себя сломанной игрушкой, коей я и была.

– Смотрю, ты подготовилась, – услышала его голос, и тут же на живот мне легла ладонь. Опустив руку, он погладил кончиками пальцев лобок и нашёл клитор. Слегка надавил и стал поглаживать. Я приподняла веки и уставилась в потолок. Увидела наше с ним отражение… Зеркала. У этого извращенца зеркала над постелью! Удивительно, как только я раньше-то не заметила?! Видимо, в первую ночь была настолько дезориентирована, что вообще ничего не соображала. Я смотрела на его затылок, на крепкую спину с перекатывающимися мышцами и думала, что если каждый раз мне придётся ещё и наблюдать за всем происходящем, то… Впрочем, какая разница? Я уже давно большая девочка. Кончики его пальцев скользнули меж складок плоти и вернулись к клитору, на лице отразилось недовольство.

– Ты совсем сухая, – заметил он.

Я не ответила. А что мне было ему на это отвечать? Что меня не возбуждают ласки? Что меня вообще ничего не возбуждает? Что я ненормальная, искалеченная? К чему ему это знать? Рано или поздно сам поймёт, а когда поймёт… Не знаю, что сделает. Может быть, избавится, а может, ему и вовсе без разницы, чувствую я что-то или нет. Хотя, как мне показалось, его задело, что я не кончила. Позволяя ему гладить себя, я развела ноги шире.

– А ты, как я смотрю, вошла во вкус, – сипло проговорил он и навалился на меня. Губы его прошлись по моей скуле и коснулись губ. Я приоткрыла рот, впуская его язык. Он ворвался в меня – как всегда напористый, сминающий мою волю. Взял за подбородок и принялся жадно целовать. Больно прикусил нижнюю губу и тут же лизнул. Обхватил мой затылок и сунул язык так глубоко, что я тихо застонала сквозь поцелуй от неожиданности.

– Ты создана для того, чтобы тебя трахать, – бархатным голосом произнёс он и коротко коснулся моих губ своими.

Да, он был прав. Именно для этого я и создана. Ни для чего больше. Хотя мне бы хотелось… Когда-то я мечтала кого-то любить. Мечтала, чтобы кто-то любил меня. Потом – просто быть нужной. А после… после я перестала мечтать, потому что поняла – не сбудется. Никогда не сбудется. Сломанных кукол не любят, сломанные куклы никому не нужны.

Опустившись ниже, он поцеловал меня в шею, в ключицы. Я была благодарна ему за эти скупые ласки, хотя в теле моём они не находили отклика. И всё же омерзения тоже не вызывали.